Девилз-Крик

Кейслинг Тодд

– Джини, – произнес Генри, – Что насчет тебя?

Имоджин положила отцовский револьвер себе на колени, рассеянно водя пальцем по заряженному барабану.

– Джейкоб отнял у меня мою Лауру. И я ничего не могла поделать, поскольку он сказал мне, что на то была воля Господа. Я не собираюсь повторять ту же ошибку со своим внуком. Он не получит его… не получит никого из детей. Сейчас мы – всё, что у них есть. Если сегодня я встречусь со своим Создателем, то буду знать: я сделала все, что могла, лишь бы все исправить.

Ее слова повисли в воздухе, отзываясь звоном, словно церковные

колокола. Все знали, что предложение Генри Прюитта отступить было абсолютно напрасным; никто из них не смог бы сейчас дать заднюю, даже если бы захотел. Только не после всего того, чему они позволили случиться. Сегодня ночью они искупят свои грехи, так или иначе.

Имоджин открыла дверь, нарушив тишину. При звуке низких утробных песнопений сердце у нее едва не выскочило из груди. Между каждым заклинанием раздавались пронзительные детские крики.

– Началось, – прошептала она.

Мужчины выбрались из грузовика. Генри оглянулся на нее и нахмурился. Он понимал, что это – их бремя, и только их.

Генри вытащил дробовик из багажника и дослал патрон в патронник.

– Тогда давайте покончим с этим.

Глава вторая

1

Джейкоб Мастерс стоял у порога своей церкви и смотрел вниз с холма на сотворенный им рай. Его люди читали нараспев молитвы, готовясь к подношению, выкрикивали многие имена их нового повелителя. Их дети – его дети – пели стройно, произнося забытые слова бога сладкими херувимскими голосами. Он прислонился к дверному косяку и закрыл глаза, радуясь мягкому ветерку, шелестящему в деревьях, нашептывающему в уши, подобно голосу Господню. «Ш-ш-ш, – говорил тот. – Вдохни. Прими в себя. Это твоя воля. Твоя воля и Старые Обычаи неразделимы».

Его воля. Да. Кто еще отдал бы все, чтобы воодушевить свою паству? Не ложный бог язычников в Стауфорде. Они забыли Старые Обычаи, отвернулись от очищенного Священного Писания, пойдя на поводу у обманщика и узурпатора. Еретики променяли обычаи крови, огня и разноязычия на более лицемерное, фарисейское учение. Их грехи были метафорой, а дьявол – призраком, созданным ими самими. Не более чем завуалированными попытками заполнить головы прихожан заумной чушью и ложью.

«Путь Избранных закален огнем, освящен кровью и проложен по костям проклятых. Жители Стауфорда вспомнят Старые Обычаи, и очень скоро».

Его новый господь так ему и сказал, открыл глаза на правду, и Джейкоб увидел ее прямо перед собой. Упадок и разложение современного общества усиливались и распространялись вокруг подобно раковой опухоли. Разве он мог оставаться в стороне и позволить этой нечисти захлестнуть землю?

О, сколько времени он потратил впустую, ведя свою паству по ложному пути?

Джейкоб открыл глаза. «Довольно, – сказал он себе. – Пора вернуть Старые Обычаи». Из глубин памяти донеслась песня его юности, слова рвались наружу.

– Дайте мне ту старинную веру, – тихо запел он, – ее мне хватит вполне.

Недалеко

от подножия холма, там, где поляна переходила в лес, из теней появились огни, и песнопение стало громче. Джейкоб улыбнулся, когда увидел багровые фигуры, вышедшие из-за деревьев.

На опушке стояли шесть прихожан, которые были облачены в красные мантии, покрашенные ими специально к этому дню. Красный цвет символизировал жертву, через него члены паствы отдавали дань уважения новому повелителю. Каждый нес лампу, освещая себе путь к церкви. А за ними, в белых мантиях, стояли их сыновья и дочери.

«Мои агнцы», – подумал Джейкоб, с наслаждением почувствовав внезапную тесноту в районе промежности. Он провел рукой по выпуклости и втянул в себя воздух от возбуждения. Его маленькие агнцы. Какая жалость, что очень скоро ему придется с ними расстаться. Но у его господа, как и у него, тоже есть потребности. В конце концов, он и сам лишь слуга.

Все-таки в основе Старых Обычаев лежало жертвоприношение. Жертвоприношение и много страданий.

Пение усилилось, и когда оставшиеся прихожане появились из леса, их лица сияли в свете фонарей. Джейкоба охватила радость. Его паства, его дети пришли сюда, чтобы увидеть, как вся их тяжелая работа увенчается успехом. Сегодняшняя ночь и все последующие будут приближать их на шаг к новому миру. Новый земной рай, свободный от язычников и еретиков.

И здесь, где он впервые услышал нашептанные ему истины о подлинном боге, он станет апостолом своего повелителя, спасителем своей паствы.

Джейкоб присел в дверях и провел пальцами по клочку голой почвы у своих ног. Погрузил руки в землю, ощущая легкую вибрацию от спящего в ней бога. Вытащив их, он извлек вместе с ними толстого дождевого червя, который обвился вокруг безымянного пальца. Поднес кисть к лицу и улыбнулся.

– Да исполнится воля Твоя, мой господь, моя любовь, мой свет.

Отцепив червя, он зажал его между зубами и откусил нижнюю половину. Верхнюю бросил к своим ногам, и та, извиваясь, упала в разрытую, похожую на открытую рану, ямку. Наслаждаясь горьковатым, металлическим привкусом, Джейкоб мысленно поблагодарил бога за подарок. Червь свернулся в клубок, после чего начал зарываться в уютную рыхлую почву. Джейкоб наблюдал за ним, пока тот не исчез, после чего проглотил землистую массу во рту.

Только через кровь мы вернем себе господство. Рвите их плоть при свете луны, и пусть кровь смоет проклятых.

В нем говорил повелитель, и впервые Джейкоб по-настоящему почувствовал себя правой рукой Бога. Слишком долго он преклонял колени у кафедры ложного идола, наблюдая, как каждое воскресное утро лицемеры рассаживаются на скамьях, восхваляя своего господа и при этом скрывая те самые грехи, которые презирали в других. Их время придет. О да, их время придет, всех смоет кровавой волной, не меньшей, чем при великом ветхозаветном потопе.

Жертвоприношение порождает жертвоприношение. Перемены не бывают без боли. Спасение приходит не от лености, а от очищающего огня агонии. Старые Обычаи требовали жертвоприношения и кровопролития. С божьей помощью Джейкоб Мастерс получит до конца ночи и то и другое.