Девочка Грешника
Шрифт:
И хочется реветь в голос. Но я отворачиваюсь, делая вид, что меня неожиданно заинтересовала какая-то чушь на холсте.
— Что случилось, Сонь? — спрашивает Дорофеев.
Что случилось? За моей спиной убийца — вот что случилось! Он стоял в обществе красивой темноволосой девушки, улыбался ей, смотрел на нее, внимал ее речам. Такой красивый. Такой идеальный. Такой Рома.
Боже!
Но я ведь знала, что так будет! Я ему все высказала. Он смирился этой жирной точкой. Теперь у него новая игрушка, а у меня новая
И плевать, что она с привкусом тлена на губах. Плевать, что вместо кислорода, я ежедневно вдыхаю концентрированную гарь. Плевать, что все вокруг меня черно-белое. Плевать! Плевать! Плевать!
— Саш, мне плохо, — прижимаю руку к сердцу, не выдерживая шквала из отрицательных эмоций
— Домой?
— Хоть куда, только подальше отсюда. И быстрее, пожалуйста.
Тут же разворачиваемся и идем на выход. Мимо него. Мимо мужчины, в присутствии которого до сих пор стынет кровь в жилах. Почти чувствую его взгляд. Почти умираю под ним. Почти прихожу в ужас, понимая, что готова расплакаться прямо здесь и прямо сейчас.
Уже в дверях не выдерживаю. Кости выкручивает от потребности посмотреть на него еще один раз. Последний.
Оборачиваюсь. Задыхаюсь.
Рома стоит один. Руки в карманах брюк. Голова опущена. Смотрит в пол.
Вот так — совершенно чужие люди.
Фактически незнакомцы.
Глава 48. Судьба
Сказать, что парни прибалдели, когда в нашей компании появился Шахов — ничего не сказать. Гордеев, прищурившись, с опаской смотрел на ребят и ждал взрыва атомной бомбы. Громов и Аверин недовольно поджимали губы. И только Хан без промедления прошел в беседку, где я уже готовил угли. Довольно хохотнул и пожал руку Данилу.
— Не знаю ребята, какая ядовитая муха вас покусала, но эффект мне нравится, — уселся рядом и залпом выпил пиво из стакана Шаха.
— Ветров? — вопросительно глянул на меня Ян и я тут же отмахнулся.
— Давайте нажремся как следует, а потом поговорим, лады?
— Ага, — прошел ближе Демид, сел напротив Данила и припечатал его до боли подозрительным взглядом, — значит, помимо «сногсшибательного» общества этого полупокера, я еще и пить с ним должен?
— Я тоже рад тебя видеть, Гром, — подмигнул ему Шах, встал, чтобы открыть холодильник, и вывалил на стол жесть с пенным.
Открыл всем по банке, разлил по бокалам и поднял свой, дурашливо кривляясь.
— Ну что, парни, за встречу?
— Рома, напоминаю тебе, что еще несколько недель назад ты с синяками ходил после встречи с этим мальчиком-зайчиком, — высказался Аверин.
— Я помню, — кивнул и тяжело вздохнул.
— Если тебе будет от этого легче, Ян, то Ветров мне тоже навалял прилично, — улыбнулся Шах, пожал плечами и без чоканья отпил из своего бокала.
— Слушай, —
— И я, только неприлично, — подмигнул тому Аверин.
— Осадите, пацаны! — с психом откинул я от себя кочергу, — Меня заебал этот детский сад! Вражда эта гребаная тоже заебала! И вообще я весь знатно заебался! Можем мы просто нажраться, не вспоминая то, что было? Пожарить чертовы шашлыки, м-м? В бане попариться? Полупасить друг друга вениками? И наконец-то уже повзрослеть, блядь?
— Ага, понятно, — покачал головой Марк, — значит Сонька негодует там, да, Даня?
— На свиданки с другим бегает, — подтвердил Шах всю «прелесть» сложившейся ситуации.
— А этот другой еще жив? — вопросительно уставился на меня Ян.
— И здоров, — кивнул я, — я слово ее отцу дал, что не стану Соню кошмарить своими поползновениями.
— Так забери это слово назад! На мумию же уже похож, Ром, — психанул Громов.
— А толку? — фыркнул Шахов, — Сестра разобиделась и уперлась рогом.
— Да? И кто в этом всем пиздеце виноват? — наконец-то отвис и подал голос Гордеев, глядя на Данилу с осуждением.
— Ну я.
— Ну так сделай теперь что-нибудь, блядь!
— Что, например? — психанул Шах.
И все зависли, понимая, что в такой ситуации реально ничего уже не сделаешь. Просто бывает так, что принципы, обида и страх перед будущим сильнее любви. Почти все парни в нашей компании это понимали. Если твоя женщина тебя не простила, то совершенно бесполезно убеждать ее в снисхождении.
За это мы в них и вляпались так эпически. Потому что сильные они у нас, смелые и знают себе цену.
— Все, пацаны, сменили пластинку, — окинул я всех усталым взглядом и приговорил свой бокал.
И понеслась.
Шашлыки. Баня. Веники. Пьяные разговоры до утра. Даня извинился, я перед ним тоже. Оба же вели себя как свиньи. И из-за кого? Из-за телки, которую я даже не помню. Парни на Шахова сначала смотрели с подозрением, но потом все-таки смирились.
Почти все майские вместе куролесили. Я больше не злился на то, кто у Макса крестный папа. Отпустило. Девчонки тоже приняли новенького нормально. Ярослава даже пригласила Шахова вместе с женой на свой День рождения десятого мая.
— А ты чего один? — спросил я, когда он явился на праздник с подарком, но без супруги.
— Отвали, — пробурчал Даня.
— Прячешь ее что ли или как?
— Или как, — вздохнул и устало потер глаза.
— Не расскажешь?
— Расскажу, только дай на муху запрыгнуть.
— Ага, — хмыкнул я, — интриги, скандалы расследования?
— Только второе.
— Соболезную, — потянул я.
— Знаешь, не ты один, Ромашка. Даже я сам себе соболезную, — пожал плечами Шахов и соскочил с темы, — завтра прилетает Соня.