Девочка Грешника
Шрифт:
Атака на губы ненадолго прекращается, но только для того, чтобы пройтись огненной дорожкой по чувствительной коже шеи, а потом спуститься еще ниже. Туда, где все приветственно налилось для него.
– Девочки мои, – шипит сдавленно и со стоном стискивает грудь, а потом через ткань прикусывает напряженные вершинки, и я чувствую, что мои колени превращаются в желе.
– Рома, – скулю я и откидываю голову назад, – о, Господи!
И все это потому, что его горячие губы сомкнулись на второй чувствительной горошинке, пока обе его ладони соскользнули по моим
А затем рванули меня вверх. И вот уже мои ноги обвили его талию, а сам Рома тихо зарычал, вновь врываясь в мой рот с такой страстью, что меня форменно повело и размазало.
И я ему ответила. Ответила как одержимая!
В парке! В разгар белого дня!
Да я спятила, не иначе!
– Рома! – выстанываю его имя, – Пожалуйста!
– Твою мать! – ругается он, прикусывая мою нижнюю губу. Сильно!
– Остановись, – буквально выдавливаю из себя.
– Легко сказать, – с чувственным хрипом выдыхает парень, но все-таки ставит меня на ноги, а потом, со знанием дела, поправляет мой сарафан и приваливается лбом к моему лбу.
Дышит рвано и сбито, его мощная грудь ходит ходуном, а пальцы, вопреки всему, продолжают поглаживать меня под грудью, чуть задевая налитые полушария.
– Не могу, Сонь! Не могу удержаться, – и снова подушечка его указательного пальца проходится по напряженной вершинке, вырывая из меня очередной сдавленный стон.
А затем бы оба вздрагиваем, когда из моей сумочки, раздается громкий звук рингтона. Тут же достаю гаджет и принимаю вызов, пока Рома по-прежнему стоит надо мной, упершись рукой в ствол дерева и прошивает меня своим диким взглядом.
– Да, Мань? – отвечаю я, чуть улыбаясь парню, и на ватных ногах отхожу в сторону.
– София Александровна, ну как вы там? Живы? Здоровы? – с сарказмом цедит в трубку подруга.
– Жива, – бормочу я, – но насчет здоровья делать выводы пока не торопилась бы. Кажется, у меня фляга потекла.
Прикрыла глаза и еще раз мысленно окунулась в тот поцелуй, что только что случился между мной и Ромой. В парке имени Кирова! В субботний день! Жесть…
– Ну, хотя бы ты это понимаешь – уже радует. Но я вот что хотела узнать – сколько мне еще тебя прикрывать?
– Пока не могу сказать, – прошептала я и испуганно прижала пальцы к губам. Потому что, черт возьми, я не хотела, чтобы этот день с Ромой заканчивался так быстро.
Не-а!
– Ладно, я пока у одногруппницы в гостях тусуюсь, матери сказала, что с тобой прохлаждаюсь. Но ты мне маякни, будь добра, как домой соберешься. И, пожалуйста, давай без фанатизма там, ибо мое терпение не железное.
– Угу, – покивала я сама себе.
– И знай, Соня! Ты – дура! – припечатала мне подруга и отключилась.
А я отняла от уха телефон и, глядя в даль, прошептала:
– Я знаю…
Сунула трубку в маленькую сумочку, что болталась у меня на плече и развернулась, практически тут же носом упираясь в грудь Красавина.
Вдох! И сразу же еще один! Полными легкими, пока
Его пальцы осторожно скользят по моей талии, поднимаются выше, едва касаясь, пробегают по позвонкам и ложатся мне на шею. Мягко массируют, а потом зарываются в копну волос и с легкой, сладкой болью оттягивают мою голову назад.
Встречаемся взглядами и воздух между нами начинает трещать от напряжения. Еще немного и опять произойдет короткое замыкание. Ох…
– Домой собралась? – спрашивает и языком проводит по моей верхней губе.
– А надо? – веки наливаются свинцовой тяжестью, и я прилагаю титанические усилия, чтобы держать глаза открытыми. Получается откровенно плохо, но я все-таки замечаю, что Роме нравится то, что он со мной проворачивает. Улыбается довольно и еще туже наматывает мои волосы себе на кулак.
– Если ты хочешь…
Минута молчания, за которую он успевает запустить по моему телу табун мурашек, только лишь осторожно прикусив мочку моего уха, а потом я окончательно сдаюсь.
– Не хочу, – бормочу сбивчиво.
– Умница ты моя, правильный ответ, – целует в губы коротко, глубоко и очень жарко, а затем неожиданно отстраняется, кивая в сторону выхода из парка, – идем.
– Куда? – пытаюсь поспеть за ним, но мои желеобразные ноги не желают слушаться.
– На Исаакий. Хочу целовать тебя на колоннаде, – улыбается мне дьявольски и подмигивает.
– Ром, – смеюсь я и качаю головой, – это же самый большой православный храм Санкт-Петербурга!
– Ну и чудесно же, маленькая, – прижимает он меня к себе ближе, – гулять, так гулять! Грешить, так грешить…
Рассмеялся и чмокнул меня в щеку.
А я только глупо хлопала ресницами и с ужасом понимала, что готова идти с ним хоть на край света, лишь бы он только это у меня попросил…
И был собор, и поцелуи на нем тоже были, а еще рядом с Казанским собором и у Спаса на крови тоже. И вот уже в памяти моего телефона осели десятки фотографий, где мы с Ромой. И я на этих снимках такая счастливая, что мне показалось, будто бы не было в моей короткой жизни ничего более сумасбродного, отвязного и приносящего столько положительных эмоций.
Но, в то же время, пока Рома отходит за новой порцией освежающего мороженого, я выдыхаю и почти в отчаянии прикрываю ладонями свои глаза, прося у мироздания только одного – не влюбляться в него.
Нет, нет, только не это! Все что угодно, но не любовь! Не тогда, когда ставки уже давно сделаны.
– Опять витаешь в облаках? – садится рядом со мной на газон Марсового поля Рома и заглядывает в мои глаза.
– Нет, на этот раз не в облаках, – честно отвечаю я.
– А где? – протягивает он мне стаканчик белоснежного пломбира и еще прозрачный контейнер с порезанным арбузом.