Девочка и мальчик
Шрифт:
Франк, кажется, повеселел, и она старается не думать об отъезде.
— На улице холодно? — спрашивает она.
— Отличная погода, — отвечает Франк, — по радио опять предсказали снег.
— А я думала, ты забыл, что мне сегодня к врачу.
— Как же я мог забыть? — удивляется Франк. — Хоть так, хоть этак, а не мог я этого забыть.
Чудно сказано, Катрин его слова еще обдумает. Она закрывает дверь комнаты, разом обрезав солнечные дорожки в прихожей. И на входной двери видит тень франка. Он кажется ей сегодня выше, чем позавчера. Возможно,
— По утрам всегда лучше, — говорит она.
— Поддержать тебя?
— Да я же не бабка.
Он пожимает плечами.
— Знаю.
Катрин жалеет, что сказала так. Он ведь хотел ей помочь. И ей было бы приятно.
Поэтому Катрин быстро спускается с лестницы. Но на последней ступеньке у нее подворачивается нога, и она хватается за перила. Ногу пронзает сильная боль.
— Всегда и во всем надо знать меру, — говорит Франк, берет ее под руку и больше не выпускает. Он держит сильно и в то же время бережно.
Яркий свет на улице слепит глаза. Свежевыпавший снег сверкает, у тротуаров уже высятся маленькие снежные кучки. Все вокруг еще белым-бело.
Катрин вдыхает морозный воздух и, прикрыв на мгновение глаза, опять широко их открывает. Прекрасный зимний день.
— Сегодня я на машине, — говорит Франк, — вон она, напротив.
— Как так? — удивляется Катрин.
— Отец меня выручает, — объясняет Франк, — ему все равно нужно в город на совещание.
— Нет, это невозможно, — отказывается Катрин, — у нас есть еще время. Доедем на трамвае.
— Пошли, пошли, — зовет Франк, — а то мой старик вечно спешит.
— Слушай, мне бы не хотелось, — просит Катрин.
Но Франк берет ее руку и тянет за собой. Она слегка сопротивляется. На другой стороне улицы стоит с включенным мотором темно-синяя «Лада». Одно боковое стекло опущено, из него на них смотрит владелец машины: продолговатое лицо, густые темные волосы, в которых пробивается седина.
Катрин все это отмечает про себя, улавливает также равнодушный, как ей кажется, взгляд, которым господин Лессов — отец Франка — ее разглядывает. Зачем только Франк приехал с отцом?
Франк открывает заднюю дверцу.
— Залезай, — приглашает он, — и вытяни ногу. Я сяду вперед.
Господин Лессов оборачивается:
— Так это тебя сбил он с ног?
Девочка, с трудом усаживаясь в машину, не отвечает, но господин Лессов, видимо, и не ждет ответа.
Франк садится рядом с отцом, тот гасит сигарету, складывает свои бумаги и сует их в кожаную папку.
— Я не знала, что Франк вас побеспокоил, — говорит Катрин.
Отец Франка смеется:
— Значит, сюрприз удался. Ведь своих детей человек любит. — Он бросает испытующий взгляд на Катрин. — У тебя побелели щеки. Если тебе станет плохо, сразу скажи. И тут же выходи из машины.
— Нет, нет, я хорошо себя чувствую, — уверяет Катрин.
— Ну, с богом, — говорит господин Лессов.
Машина повернула на
Франк оглядывается на нее.
— Да ты откинься на спинку. Или с ногой не справишься?
Девочка откидывается на мягкую спинку сиденья. Франк ободряюще улыбается ей. Она тоже пытается улыбнуться, но ей кажется, что она скорчила гримасу. У нее какое-то странное состояние, она сама себя находит смешной. Что с ней стряслось? Неужели она от смущения ведет себя как глупая гусыня? Почему бы отцу Франка и не отвезти ее к врачу?
Катрин рассматривает в зеркале заднего вида господина Лессова, точнее говоря, она видит только глаза его и лоб. Глаза смотрят строго, быстро на все реагируют. Над переносицей две глубокие складки. Похож Франк на отца? Катрин этого определить не может, по крайней мере глядя в зеркало.
На перекрестке господин Лессов ядовито роняет: зеленая волна, мол, замечательное изобретение транспортной техники, но рассчитывать на разум граждан-водителей зачастую не приходится, они едут либо слишком быстро, либо слишком медленно, и то и другое обесценивает зеленую волну.
— Вообще это сложная проблема, — считает господин Лессов, — внедрение современной техники — одна сторона медали, а воспитание технической культуры у людей, как я бы это назвал, другая, и это воспитание, к сожалению, еще весьма неважное. Да, весьма и весьма.
В таком духе ведут разговор отец с сыном. Существуют, оказывается, различные мнения о том, с каким ускорением трогать с места машины определенных марок, а также о расходе бензина.
Во всем этом Катрин, можно сказать, ничего не смыслит, она смотрит в окно на улицу и убеждается в том, что точка зрения водителя резко отличается от точки зрения пешехода.
Когда Катрин стоит на краю тротуара и глядит на проезжающие мимо машины, ей кажется, что машины — это какие-то жестяные клетки, в которые втиснуты люди. Наоборот, сидя в машине, все видишь в другом свете. Это ты проскакиваешь мимо людей, что стоят на краю тротуара, и все расстояния сокращаются. Создастся впечатление, что ты в чем-то превосходишь эти неуклюжие, остающиеся за стеклом существа.
«Лада» останавливается у поликлиники.
Франк выскакивает из машины, открывает заднюю дверцу.
Господин Лессов оборачивается:
— Ну вот у тебя опять появился румянец. Может, тебе просто было холодно. Я включил отопление.
— Большое спасибо, что подвезли меня, — благодарит Катрин.
— Всего хорошего, поскорей выздоравливай.
Господин Лессов легонько пожимает ей руку — может, боится сжать сильнее? И сразу снова берется за руль.
Катрин старается побыстрей выбраться из машины. Не хочет задерживать господина Лессова: времени у него мало и оно высоко ценится. Франк помогает ей, а потом осторожно закрывает дверцу и машет отцу, девочка тоже машет.