Девочка и пёс
Шрифт:
– Ты чего, мелкая, выпендриваешься?!
Сойвин решил, что нужно осадить пацана и уже подался вперед, но Элен, заметив его движение краем глаза, не поворачивая головы, сделала почти царственный жест левой рукой однозначно говоривший: «Не вмешивайся».
Молодой бриод улыбнулся про себя, но послушно замер, не сказав ни слова.
– Да по-моему это ты выпендриваешься перед своими друзьями и двумя этими девочками, – с вызовом произнесла Элен.
Она была раздражена. И понимала это, и в глубине души даже осознавала причину: ее очень
Мальчуган усмехнулся.
– Значит ты еще и тявкаешь. Тебя за что обстригли-то? Ты вообще пацан или девчонка?
– А ты? – Насмешливо ответила Элен.
Улыбка в очередной раз покинула лицо вожака компании и он решительно шагнул к нахальной мелюзге, протягивая вперед руку.
Элен точным ударом правой ладошки отбила руку нападающего в сторону.
– Мой учитель говорит, что не стоит вступать в битву, в которой у тебя нет шанса победить, – с расстановкой сказала она.
Мальчишка замер. Что-то в словах странной девочки или в ее интонации заставило его задуматься.
– О чем это ты? – Спросил он с фальшивым презрением в голосе.
– Если ты побьешь меня, маленькую девчонку, которая младше тебя года на три, ничего кроме позора ты не получишь. Я не думаю, что в Гроанбурге считается честью побить того, кто намного слабее и младше тебя. Ну а если вдруг случится так, что я сумею повалить тебя на землю, ты будешь вдвойне опозорен. С тобой справилась малявка. Так стоит ли тебе вступать в сражение, в котором ты в любом случае проиграешь? – Большие, красивые, ярко-синие глаза девочки смотрели прямо в зеленые глаза мальчишки.
Он стоял и не знал, как ему поступить. Он признал правоту незнакомки, но и отступать ему казалось непозволительным. Его друзья и подруги следили за ним.
– Оставь ее в покое, парень, – с усмешкой проговорил Сойвин. – Эта девчонка тебе не по зубам.
Мальчишка взглянул как бы с неудовольствием на бриода, но на самом деле он был рад, что у него появился повод отступить, сохранив свое достоинство. Он отвернулся и направился к своим товарищам.
Однако Элен не двигалась с места и пристально смотрела на мальчика. Сойвин понял, что она намерена продолжить разговор. Он подошел к ребенку и, попытавшись взять его за руку, сказал:
– Идем.
Девочка отдернула свою ладошку, посмотрела на бриода взглядом, которого тот не понял, засунула руки в карманы своей синей куртки и пошла в направлении, в котором они шли прежде, чем им помешали.
Сойвин последовал за ней, догнал ее и пошел рядом. Он, конечно же проконтролировал, что Тайвира идет за ними.
– Ты смелая девочка, – сказал Сойвин.
– Нет, я не смелая. Если бы я была по настоящему смелой, я бы сказала вашему главарю все что думаю о нем.
Молодой бриод покосился
В жилище Сойвина было светло и тихо. Все ставни и двери распахнуты, так что слабый теплый ветер вольготно прохаживался по помещениям комнаты, прихожей и крыльца. Приятно пахло нагретым деревом и свежей выпечкой. Обстановка в доме была весьма простой и практичной. Длинный стол у окна, два табурета и лавка, с другой стороны кирпичная печь, за столом, у стены, противоположной входу, высокие широкие нары.
– Проходи, садись, – сказал бриод, указывая на табурет у дальнего конца стола.
Девочка заняла указное место. Мужчина сел напротив нее и расположил по удобней свой пояс и оба меча. Тайвира опустилась на корточки возле печки.
В центре стола стояло широкое блюдо с пышными свежими лепешками, испускающими такой дивный аромат, что у девочки почти закружилась голова.
Сойвин некоторое время разглядывал свою юную гостью.
– Угощайся, – сказал он, наклонился вперед и пододвинул блюдо в сторону ребенка. – Что ты будешь пить? У меня только дрянное вино и вода.
– Спасибо, я ничего не буду, – сухо ответила девочка, буквально задавив острое чувство голода внутри себя.
– Почему? – Удивился разбойник. – Разве ты не хочешь есть? Я думал вы с дороги.
Элен молчала. Она не была уверена, что правильно себя ведет, но после некоторого размышления все же решила не отступать.
– Я хочу есть, но не буду, – сказала она.
Брови Сойвина поднялись вверх. Уперев локти в стол и сцепив ладони, он спросил:
– И как это понимать?
Элен отвернулась от него и посмотрела в окно. Там был маленький дворик с чуркой, в которую был воткнут топор, пустынная улица и напротив такой же неказистый бревенчатый дом и такой же унылый двор. Она снова посмотрела мужчине в глаза.
– Я не хочу есть в доме разбойника, – сказала она. – В доме человека, который грабит и возможно убивает других людей.
У девочки снова возникли сомнения, правильно ли она поступает, оскорбляя хозяина дома, в который ее пригласили. Но нет, не пригласили, привели. И это не оскорбление, это правда. И папа, несомненно, не стал бы якшаться с таким как этот Сойвин.
– Ты не любишь разбойников? – Насмешливо спросил молодой человек, делая вид, что слова ребенка нисколько его не задели.
– Не люблю. Они как паразиты. Сами ни на что не способны и кормятся тем что смогут забрать у нормальных людей.
– Вот как. – На губах Сойвина все еще играла насмешка, но внутри он уже начал напрягаться. – А может они просто гораздо храбрей и бесстрашней тех кого ты называешь нормальными и потому и живут такой вольной и свободной жизнью, а не корпят в каких-нибудь мастерских и не горбатятся на полях?
– Нет, дело не в этом, – спокойно возразила девочка. – В разбойниках нет никакого бесстрашия и уж тем более они и понятия не имеют о настоящей свободе.