Девочка из города
Шрифт:
– Ты что же не ешь? – спросила мать. – У нас зевать некогда, как раз без завтрака останешься.
Романок и Таиска переглядывались и потихоньку смеялись чему-то.
– Ты что же это, видно, картошку не любишь? – сказал дед. – Ну, да ведь у нас не город. Колбасу не продают.
Валентинка сидела опустив голову. Она думала, что это ей нарочно не дали ложку и теперь смеются. Может, ей встать и уйти из-за стола?
– Да у неё ложки нет! – догадалась Груша. – Куда же она ложку дела? Ведь я всем подала.
– Как
И она отодвинула хлебную ковригу, за которой притаилась деревянная ложка.
– Это что ещё? – закричала мать. – Что за фокусы?.. Валентинка, возьми ложку да хлопни её по лбу, чтоб ей в другой раз неповадно было!
И тут же сама хотела хлопнуть Таиску. Но девчонка живо юркнула под стол.
– Вот и сиди там! – сказала мать. – Мало тебе над Романком мудрить, так теперь к другой привязалась?.. А ты, Валентинка, что сидишь, как курица? Видишь – ложки нет, кричи: «Дайте мне ложку!» Разве можно себя в обиду давать?
– А меня Таиска один раз на худой стул посадила, – сказал Романок, – я даже шлёпнулся!
Таиске надоело сидеть под столом. Она вылезла с другой стороны, возле деда: здесь уж мать её ни за что не достанет!
Сначала Таиска сидела хмурая, но скоро всё забыла и опять повеселела. Когда налили чай, она придвинула Валентинке синюю мисочку и шепнула:
– Бери сахар!
Валентинка положила, как дома, две ложки. А Таиска уже снова сидела возле Романка, и снова оба давились от смеха.
Валентинка хлебнула чаю, сморщилась и поставила чашку обратно.
Таиска и Романок так и прыснули.
– Что, обварилась? – спросил дед. – Ты не по городскому пей, а по-нашему, по-деревенски – из блюдечка. Вот и не обваришься.
– Мамка, – крикнула Груша, – гляди-ка, да они ей вместо сахару соли дали!
Мать хотела схватить Таиску за косички, но та выскочила из-за стола и убежала в горницу.
Мать налила Валентинке свежего чаю:
– Пей, дочка!.. А ты, Таиска, запомни: уж доберусь я до тебя – не проси милости!
Новые знакомые
Груша ушла в школу. В сумку с книгами она засунула бутылку молока, кусок хлеба и сладкую пареную брюкву. До обеда далеко – проголодаешься.
Таиска позвала Валентинку в горницу и вытащила из-под кровати ящик. Там лежали её куклы, все растрёпанные, раздетые, с облупленными носами. Но у Валентинки, когда она увидела их, даже румянец проступил на щеках. Как давно уже не играла она в куклы! Таиска схватила одну куклу за ногу, показала:
– Это Верка!
Другую подняла за косу:
– Это Клашка!
Потом снова пошвыряла в ящик:
– Ну их! Пойду на улицу!
Таиска убежала гулять. Романок увязался за ней.
Мать села чинить бельё: завтра суббота, надо всей семье баню устраивать, надо чистые рубашки приготовить.
А Валентинка подсела к ящику.
– Где вы были? – спросила Валентинка. – Почему вы такие растрёпанные? Почему вы голые?
– Это мы от немцев бежали, – отвечали куклы. – Мы всё бежали, бежали – по снегу, через лес…
– Ну ладно, ладно! Не будем про это говорить… Сейчас надо сшить вам платья. Посидите немножко.
Валентинка подошла к матери:
– Пожалуйста…
И запнулась. Валентинка не знала, как назвать её. Тётя Даша? Но ведь эта женщина её в дочки взяла! Значит, мама?..
А мать глядела и ждала, как девочка назовёт её.
– Пожалуйста… дайте мне иголку и ножницы.
Мать усмехнулась, подала ей иголку и ножницы. Девочка поспешно отошла.
Какое красивое жёлтое платье получается для Веры! Какое нарядное!
И вот в то время, когда Валентинка одевала в новое платье куклу, на крыльце раздался топот, смех, говор, и в избу ввалилась целая ватага девчонок и маленьких ребятишек. Впереди была Таиска.
– Что это? – удивилась мать. – Никак, всей деревней явились?
– Явились! – ответила Таиска.
– Вот хорошо-то! Не видали тут вас с вашим озорством!
– Да мы, мамка, не будем озоровать. Вот только девчонки Валентинку посмотрят, и всё. Ведь хочется же им посмотреть!
И не успела мать ответить, как орава уже хлынула в горницу. А чтоб не топтать полы, почти все сбросили у дверей валенки и зашлёпали босыми пятками по белым половицам.
Валентинка растерялась. Она смотрела то на одну, то на другую большими, немножко испуганными глазами. Чего они хотят? Что им надо?
Сначала все молчали. Девчонки подталкивали друг друга, хихикали и с любопытством разглядывали Валентинку.
Первой заговорила Таиска:
– Она городская! Всегда в городе жила! Там дома знаешь какие? Избу на избу поставь, и то мало!
Одна из девчонок, толстоногая Алёнка, подсела к Валентинке:
– У тебя куклы были?
– Были, – тихо ответила Валентинка. – У одной глаза закрывались.
– А ещё чего было?
– Посуда.
– А мы посуду из глины делаем, – вмешалась черноглазая Варя. – Всё: и чашки и чайники…
– У! Ты погляди только, какая у нас посуда! – затараторила Таиска. – Только у меня побилась вся, вся до крошечки! Вот у Вари…
– А у меня? А у меня плохая? – закричала Алёнка. – У меня даже с цветочками!
И девочки наперерыв начали рассказывать Валентинке, как летом они ходили в овраг за глиной (в этом овраге даже пещерки сделались!), как мочили эту глину, как мяли, как лепили из неё куклам посуду, а потом сушили на солнце. И тарелочки делали, и чугунки, и кринки! А Славка Вихрев даже самовар сделал. И печку из глины сделали, и даже топили её прямо по-настоящему, настоящими дровами: и огонь горел, и дым в трубу шёл!..