Девочка киллера

Дрик Миша

Нас направили на УЗИ. Я пересадил Лину в кресло и довёз до нужного кабинета. Все это время она молчала и старалась не смотреть на меня. УЗИ не показало никаких нарушений, и мы вернулись в кабинет акушера-гинеколога. Прочитав результаты исследования, она согласно кивнула.

— При вашем сроке плацента прочно удерживает плод. Она окружена эластичными клетками матки, которые максимально амортизируют удар. Вам повезло. Сотрясения мозга нет, небольшие растяжения. Я думаю, что вы родились в рубашке, — она улыбнулась, — и падение не

повлияет на развитие плода.

Доктор написала рекомендации: главные из них были отсутствие нагрузок, полный покой и постельный режим.

Я видел Лину, видел, что она еле сдерживается, чтобы вылить на меня своё недовольство. Ужас, который читался в ее глазах, когда думала, что с ребёнком что-то случилось, отражался во взгляде. Но она повела себя правильно — не стала устраивать сцены при посторонних.

Девушка даже позволила взять ее на руки и отнести к машине. Обратная дорога прошла в молчании.

Как только я перенёс ее через порог и поставил на пол, она развернулась ко мне и, не повышая голоса, произнесла:

— С этой минуты я не хочу больше видеть тебя, не хочу слышать тебя, не хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Я способна сама позаботится о себе, — затем медленно побрела к лестнице.

— Сейчас ты не в состоянии позаботится о себе сама, поэтому не стоит упрямиться… позволь мне помочь тебе. Ты же хочешь, чтобы с ребёнком было все хорошо, а для этого ты не должна перенапрягаться. Ты же слышала, что сказал доктор?

— Я слышала, что сказал доктор! Но я не хочу, чтобы ты оставался здесь! — Капризным тоном воскликнула Лина.

— Этот дом принадлежит мне. — Ее лицо не выдавало, что она удивлена. — И как минимум месяц я останусь здесь, с тобой.

— Зачем ты сейчас строишь из себя заботливого мужа? Ты не муж мне и никогда им не станешь! Что, — она повысила голос, в ее глазах стояли слезы, — не вышло? Ты хотел, чтобы мой ребёнок умер, но этого не случилось! — Она нервно расхохоталась, ещё немного и у неё начнётся истерика.

— Давай не будем сейчас об этом. — Постарался успокоить ее. Нервничать — это последнее, что сейчас ей нужно. — Давай я уложу тебя в постель, приготовлю ромашковый чай, ты поспишь, а потом мы поговорим.

Она не сопротивлялась, когда я поднял ее на руки, молча лежала, пока я ее нёс по лестнице и ничего она не сказала и тогда, когда я снял с неё одеяло и уложил в постель.

— Я не могу заставить тебя уехать, видно ты настроен решительно, чтобы выпить побольше моей крови, но я не хочу чтобы ты что-то делал для нас. — Она сделала ударение на последнем слове, давая понять, что я здесь лишний. — Твоя забота нам не нужна.

— Можешь храбриться сколько хочешь, говорить что хочешь, но сейчас ты не в том состоянии, чтобы рассуждать разумно, поэтому давай ты отдохнёшь, а я пока сделаю чая.

— Да делай ты что хочешь, но я от своего решения не отступлюсь. Я не приму от тебя никакой заботы. Ты желал смерти моему

ребёнку, — мне не понравилось, что она уточняет, что ребенок только её, но я сам виноват, — но вопреки всему он выжил. Я не знаю, на что ты способен. Может, как неугодных ты отравишь нас? — Я наклонился, как можно ближе к ее уху и прошептал:

— Чтобы убить тебя Лина, не обязательно так заморачиваться, — обхватил ее шею пальцами и лёгким нажатием показал более простой и быстрый способ.

*****

Пока Лина спала, я решил сходить к Никэлу, старику, который работал смотрителем маяка, а заодно и присматривал за моим домом.

Шёл по протоптанной тропинке к самому маяку, который отблеском света и своим величавым видом возвышался на краю утёса. Старый, потрёпанный ветрами и солёными брызгами сурового моря, он словно рассекал небосвод. Чайки, которых подкармливал старик, разрывали тихий и спокойный день своими криками, которые разносились холодным ветром далеко вперёд.

Меня завораживала эта красота и я несколько минут стоял и всматривался в этот неуловимый пейзаж, наполненный горделивой красотой маяка. Вышедший навстречу мне смотритель, сняв с себя широкополую шляпу, поприветствовал меня. Неизменная трубка у него во рту, которая казалось, не переставала дымить никогда, трость, на которую он опирался, напомнили мне долгие дни пребывания в этих местах. Впервые в жизни я почувствовал ностальгию по чему-то и мне захотелось остаться здесь навсегда.

— Здравствуйте, Никоэль! Как вы? — Чтобы соблюсти приличия и начать разговор, спросил я.

— Здравствуйте! А что мне, старому, сделается!? — Усмехнулся и с хитрым прищуром посмотрел на меня.

— Я пришёл у вас просить совета. Мне нужна женщина-хозяйка, которая бы убиралась, готовила, да помогала в разных делах. Сможете помочь? Вы тут свой человек, а я пришлый…

— Как же не помочь! Есть у нас одна вдова, появилась совсем недавно, но женщина хорошая, работящая. Гленна зовут ее. Это она убирала твой дом, помогая мне. Иди в деревеньку, там и найдёшь ее.

— Спасибо, Никоэль.

Глава двадцать первая

Гленна оказалась крупной женщиной с грубоватыми чертами лица. При моем появлении она сухо поздоровалась, без тени улыбки и, после того, как я озвучил цель своего визита, пригласила войти.

Женщина была не разговорчивой, но отвечала чётко и по существу. Никакой лишней болтовни.

Условившись, что она приступит к работе с завтрашнего утра, я покинул ее "гостеприимный дом".

Гленна именно то, что нужно. Сильная. Такая, в случае надобности самостоятельно может донести Лину куда угодно. Жестковата и малообщительна, она совершенно точно не понравится моей девочке, но, на это и расчет. Поймет, что зря отказалась от моих услуг.