Девочка-лед
Шрифт:
— МОИМ вещам место в МОеМ доме, — подмечаю холодно. Встряхиваю джинсы, демонстрируя непоколебимость своего решения.
— Я ИХ ВЫКИНУ ЩАС! НЕ БЕСИ! — выдергивает штаны из моих рук.
— Ты ненормальный? Дай мне одеться! — пытаюсь вернуть свою одежду, но ничего не получается.
— Ночь на дворе, глупая твоя голова! — стучит пальцем по моему виску.
— ОТДАЙ! — в глазах застыли слезы.
— СПАТЬ ЛЕГЛА!
— Не командуй!
— Хватит уже характер свой показывать. Достала! ЛЕГЛА. Я. СКАЗАЛ! — произносит приказным
— Да кем ты себя возомнил??? Мы друг другу по большому счету чужие люди! А если вспомнить наше прошлое, то вообще враги!
Внезапно образовавшаяся пауза звенит в ушах, давит вакуумом и явно несет в себе очень неприятный оттенок.
— Чужие, значит, — повторяет чересчур спокойно, но в глазах плещется досада, а слова пропитаны острым разочарованием. — Я услышал тебя, Ален…
Мне становится по-настоящему стыдно. Честное слово, лучше бы он продолжал кричать на меня! Я уже хочу извиниться, но Рома в эту самую секунду решает покинуть спальню и, глядя ему вслед, я чувствую себя просто отвратительно.
Дверь закрывается с той стороны, я обессилено опускаюсь на кровать и чувствую, как по лицу катятся горячие слезы. А я ведь так не хотела с ним ругаться!
Щелкаю выключателем и забираюсь под одеяло. Темноты боюсь до ужаса, но сейчас мне очень хочется побороть свой нелепый детский страх. Мотивация, конечно, сильная, но на деле выходит не очень. Тихонько всхлипывая, я то и дело боязливо высовываю нос из-под одеяла. Всюду мерещатся мрачные тени и плакать хочется лишь громче, но позволить себе подобную истерику я не могу.
Так и лежу, теряя счет времени. Какой уж тут уснуть, когда на сердце полный раздрай, а душа уходит в пятки…
Глава 89
АЛЕНА
Тонкая полоска света, не дающая мне окончательно погибнуть, исчезает. Я знаю: он сидит по ту сторону двери, и от этого мне становится только больнее.
Шмыгаю носом и тихонечко реву. Откуда столько слез во мне взялось — непонятно, но сдерживать рыдания все тяжелее и тяжелее. Прямо кислорода будто бы не хватает, от того и тяну шумно воздух.
Слышу тяжелый вздох, и уже через секунду дверь открывается. Замираю и перестаю дышать. Сердце тук-тук-тук… толкается в ребра.
Кровать проседает под его весом, а затем я чувствую такое нужное мне тепло.
— Не плачь, — обнимая меня, произносит тихо.
Я так счастлива, что он пришел, что нашел в себе силы сделать этот шаг навстречу первым. Будто гора с плеч, клянусь! Поворачиваюсь к нему и бросаюсь на шею. Начинаю рыдать пуще прежнего, потому что не могу справиться с собой.
Я так давно не позволяла себе быть слабой…
— Тссс, — шепчет, поглаживая меня по волосам. — Не надо, Ален…
Но я начинаю
— Лиса, ну прекращай, — его ладонь ложится на мою шею, а мягкие губы касаются виска.
— Ром…
Целует мои глаза, затем нос и мокрые щеки. Все обиды рассыпаются в прах, ведь он так нежен со мной в эти минуты, и это на него совсем не похоже…
— Соленая, — собирает губами слезы, и мое кровоточащее сердце в этот момент разрывается от трепета.
— Прости меня, пожалуйста, — говорю охрипшим на нервной почве голосом. — Ты мне не чужой, Ром. Правда, не чужой…
Протягиваю руку и дотрагиваюсь дрожащими пальцами до его скулы.
— Поцелуй меня… — просит он, прижимая мою руку к своей щеке.
Я выдыхаю, словно перед прыжком, подаюсь вперед и касаюсь своими устами его. Осторожно. Не торопясь… и да, тоже чувствую привкус соли на губах.
Рома никак не реагирует, тем самым практически вынуждая меня поцеловать его настойчивее. И как только смелости хватило, но на этот раз победа все-таки за мной: притягивает меня к себе и целует так горячо и страстно, что толпы мурашек табуном бегут меж лопаток.
Не знаю в чем дело, но наши объятия и поцелуи сегодня ощущаются острее и отчаяннее. То ли ссора так разгорячила нас, то ли мы просто успели соскучиться. Как бы то ни было, оторваться друг от друга невозможно.
Мы все сильнее увлекаемся, наслаждаясь каждым вздохом и прикосновением: ласковым и нежным, как порхание бабочки или несдержанным, как волна в шторм. И нет в наших поцелуях никакой пошлости, то, что между нами происходит, определенно нечто большее… То, что помогает выразить сожаление о брошенных сгоряча словах. То, что дает понять: он нужен мне, а я нужна ему.
Меня переполняют чувства к этому мальчишке. Настолько противоречивые, что в голове не укладывается. Еще час назад я злилась и хотела уйти от него, а теперь мне кажется, что я просто умру, если все-таки придется сделать это однажды по какой-либо причине. Роман ворвался в мою серую жизнь подобно урагану и заполнил до краев мой маленький мир собой…
— Я люблю тебя, Лисицына, пойми ты уже, — отстранившись, произносит в самые губы.
Обнимаю крепко и улыбаюсь, утыкаясь носом в его шею.
— Никуда ты не денешься от меня, смирись, — заключает в плен своих рук и все, чего я хочу — остановить это прекрасное мгновение.
*********
Настроение утром просто отличное. Мириться поцелуями — это что-то новое, но могу сказать точно: метод довольно приятный и невероятно действенный. Вон мы как два дурака друг другу улыбаемся, и не по годам смышленая Ульяна моментально подмечает наше странное поведение. А когда Ромка, засмотревшись на меня, разливает молоко, и вовсе начинает заливисто хохотать.