Девочка-лед

Джолос Анна

— Шарахается по ночам Лисицына, шалашовка малолетняя.

Хочется ее заткнуть, но я почему-то продолжаю слушать эту грязь.

— А как-то под утро, — склоняется ко мне и шепчет тихо, будто кому-то есть дело до нашего разговора, — они на пару с Валерой из девки дурь выбивали.

— Каким образом?

— Лупили. Я прям слыхала, ага!

— За что?

Во рту так сухо, что хоть сдохни.

— Так за проститутство… Я слыхала, шо мать говорила. Дала ему? Ну-ка говори, блудня! Дала? Отчитывала.

— Вы

у двери Лисицыных сутками что ли дежурите? — окидываю ее брезгливым взором.

— Ой ну прямо, — отмахивается, шумно отпивая чай. — Так, подметала на лестничной клетке.

— Ночью? — саркастично уточняю и отталкиваюсь от подоконника. — Чище там не стало, — бросаю, проходя мимо.

Старуха настигает меня в прихожей.

— Ты вроде парень приличный. Не связывайся с шушерой, — напутствует она. — Там не семья, а дно! Заразит еще тебя чем-нибудь… В той квартире такие вакханалии происходят! Мож они на пару с матерью это… оргии устраивают.

Так. Ну все. К чертям…

Открываю хлипкую дверь и выхожу на лестничную клетку. От той информации, что она на меня вылила, голова пухнет, и все, чего я хочу — побыстрее выбраться на свежий воздух…

За что били?

За проститутство…

Отлично твою мать!

Глава 18

РОМАН

Нормально дышится только на улице, но шлейф «ароматов» отпускает не сразу.

В задумчивости перебираю пальцами свой айфон. Наступаю случайно на битое стекло. Хруст под кроссовками. Чертыхаюсь.

Замечаю, что у моего мотоцикла трется какой-то подозрительный тип. Едва он тянет свои культяпки к рулю, я начинаю орать. Обещаю переломать ему все кости, если тронет Хонду хоть пальцем. Терпеть не могу когда прикасаются к чему-то моему.

Бомжара, боязливо оглядываясь, тут же поспешно скрывается за углом.

Сажусь на лавку с облупившейся краской и поднимаю голову наверх. Смотрю на то самое окно, которое по моим подсчетам, относится к неблагополучной квартире Лисицыных.

Так все-таки идти или нет? Надо же выяснить, что с ней? Честно говоря, я в растерянности. Наверное, впервые за долгое время. Эта карга вылила на меня столько инфы, что до сих пор пытаюсь «переварить».

Вообще про Лисицыну до сегодняшнего дня мне было известно не многое. Я конечно знал, что она из неблагополучной семьи, но что ситуация настолько запущена, я не предполагал.

Кажется, именно Ян говорил, что ее мать — легкодоступная баба. Да и сама Лиса — товар изрядно попорченный. Предупреждал, мол заразная, будь с ней осторожнее. Якобы ее жизнь за пределами Гимназии — то еще дно. Похоже на то, если опираться на рассказы шибанутой соседки.

А с другой стороны…

так если порассуждать. Лиса учится на отлично, всерьез занимается бегом, участвует в олимпиадах и прочей школьной лабуде. Аморальным поведением не отличается, у директора бывает исключительно в паре со мной, школу вроде как не прогуливает и ни с кем из учащихся гимназии не мутит. (Друзья-придурки не в счет). А могла бы, между прочим…

Иногда я слышу, как ее обсуждают одноклассники. Да тот же Ян, брезгливо морщит нос, а сам то и дело пялится на ее ноги. Ноги от ушей.

Помню, что Осипов из параллельного пытался к ней подкатывать прошлой весной, и Коробов хвостом ходил за ней пару недель подряд. Лаухин из десятого до сих пор стихи сопливые ей пишет. Пушкин недоделанный. А любвеобильный Федоров кидает в ее сторону многозначительные взгляды из разряда «хочу-не-могу» уже второй год подряд. И это только те воздыхатели, о которых я знаю.

Реакция Лисицыной на всех одинакова: девчонка холодна как лед. Носом воротит, шарахается. Может конечно по той причине, что за дверьми школы у нее и без того личная жизнь фонтаном бьет.

Я опять бросаю взгляд на окно. Что я тут забыл вообще…

— Нет их, — слышу за спиной.

Поворачиваюсь и замечаю божий одуванчик, пасущийся на грядке. Пожилая женщина с белыми как снег волосами медленно передвигается вдоль клумбы. Согнулась колесом, одной рукой держится за поясницу, а второй — бычки собирает и складывает в пакет.

— Доброго времени суток, а где они?

— А тебе зачем? — вопросом на вопрос.

Опять двадцать пять. Вторую пятитысячную что ли готовить? Прямо участие в программе поддержки малоимущих категорий граждан.

— Я одноклассник Алены. Роман.

— Арина Васильевна, — срывая сорняк, представляется она.

— Алена не посещает школу, мы с друзьями переживаем, — делаю участливое лицо.

По правде говоря, произнести «Алена» непривычно до ужаса. Обычно я так ее не называю.

— И правильно, что переживаете, — тихо отвечает мне женщина. — В больницу девочку увезли.

В больницу? Ни черта себе. Я аж напрягаюсь весь от таких новостей.

— И давно? — поднимаюсь с лавки, убирая руки в карманы.

— В субботу ночью, когда бабушка ее приехала.

— Так а что с ней? — сразу мимоходом засыпаю ее вопросами.

— Заболела сильно. Маша сказала, что воспалением легких.

Да твою мать…

— Соседка ваша даже не удосужилась мне об этом сказать, — бубню под нос.

— Эт которая? — прищуривается Арина Васильевна или как там ее.

— Так с третьего.

— Ооо, — она усмехается. — Эт Агриппина что ль? Нашел с кем кумекать. Она ж хуже Андерсена. Да и сплетница та еще. На кого хочешь грязь выльет. Скандалы-интриги-расследования. В лучших традициях нтв.