Девочка летом

Дериглазова Катя

– Слушай, помоги, а? Деньги во как нужны! – и он одной рукой сцапал меня за запястье, на второй сложил козу приставил к кадыку, задрав подбородок.

– У своих не аскают, – заметила я, отстраняясь.

– Простите,

сударыня. Я совсем не то имел в виду, – чувак не без изящества изобразил поклон. – Я Достаевский, потому что всех достал. Такая вот черта характера.

– А я Женя, можно Джинни.

– Очень приятно, – Достаевский снова сцапал мою руку твёрдой потной ладонью и изобразил поцелуй. «Что за манерная манерность тут в моде?» – с некоторым отвращением подумала я, но вспомнила про «Не суди и не судима будешь», улыбнулась и уточнила:

– Так чем помочь?

У Достаевского горели трубы. Ночь он провёл в незапертом подъезде, устроившись на последней площадке, а с утра его вырвало в Макдачном сортире. Спасти умирающего кота мог только стакан портвейна. А лучше – два.

– Деньги, говорю, нужны. Хорошо бы рублей тридцать. Одному ни в жисть не нааскать до вечера. Нужен напарник. А ещё лучше – напарница.

– Но у тебя ни гитары, ничего… А я петь не умею.

– Главное – хорошо подвешенный язык и умение

разбираться в людях. Тебе ничего и делать не нужно, просто стой рядом и кивай. Половину денег тебе, половину мне, идёт? Ну, идём?

Отказываться было как-то неловко, и я кивнула.

Достаевский потащил меня за руку в сторону Смоленской, всматриваясь по дороге в лица проходящих людей.

– Смотри, вот тот мужик дал бы десятку как минимум, если б ты одна шла. Но он явно не любит безработных поэтов, – он приосанился, чтобы я поняла: это он – поэт. – А вот у таких у самих нет – это поварихи из кафешки на углу, они всех в лицо знают, меня тоже. Вечером зато можно у них хлеба аскануть.

– Опять шляешься, нихрена не делаешь, Серёжка? – крикнула ему тётка.

– Здрасте, Валь Санна! Вот, подругу встретил. А там мент, Женя, идём побыстрее, не смотри в его сторону.

Тут он высмотрел в потоке людей молодую женщину в узкой деловой юбке. Она только что хлопнула дверью такси и остановилась на тротуаре, выискивая что-то в маленькой сумочке. Достаевский щёлкнул крикетом:

– Огонь?

– С-спасибо, да, – удивлённо ответила женщина, чуть сморщив нос.

Конец ознакомительного фрагмента.