Девочка Лида
Шрифт:
— Присесть бы где, — проговорила толстая няня. Присели.
Дети, все пятеро, остановились на дорожке перед скамейкой, искоса поглядывая друг на друга, и молчали.
Незнакомая девочка была совсем не такая, как Лида и Люба. На ней было пышное кисейное платьице без всякого фартука; шляпка не с широкими полями, как у Лиды с Любой, а с цветами и перьями, совсем не закрывала лица и позволяла разглядеть бледные щеки и черные прищуренные глаза. Мальчик, в какой-то затейливой курточке, был повыше ростом и поплотнее сестры, но она держала его за
— Что же вы, детки? — спросила толстая няня. — Познакомьтесь, поиграйте друг с дружкой, веселей будет. Что розно-то ходить!
Лида, казалось, только и ждала этого приглашения. Она всегда была охотница до новых знакомств, а сегодня ей как-то особенно хотелось, чтобы случилось что-нибудь новое, особенное, необыкновенное.
— Меня зовут Лидой, — объявила она и подошла к детям. — А это мой брат Коля, а вот та девочка — моя сестра Люба. А вас как зовут?
— Зиночкой, — ответила девочка.
— А его? Ведь он ваш брат?
— Да, он мой брат; его Петей зовут.
— Хотите играть во что-нибудь, Зиночка и Петя? — предложил Коля.
— Да, да! Теперь нас много, можно отличную игру устроить. Давайте! Во что хотите?
— Все равно. Мы в фанты умеем играть.
— Ах нет, это ужасная гадость — фанты! Лучше во что-нибудь другое. Во что бы?
— Напрасно вы так говорите про фанты, это очень хорошая — игра, — заметила Зиночка. — У нас по воскресеньям даже большие гости играют в фанты. Это иногда может быть очень интересно, уверяю вас.
— Нет, нет, какая это игра — сидеть друг против друга и городить всякий вздор! Это совсем не игра. Хотите в прятки? В прятки — вот это отлично!
Зиночку, казалось, особенно удивили Лидины слова «гадость», «городить вздор». Она пожала плечом так, как это делала в гостиной мамина знакомая, важная дама: наклонила голову немножко набок и сказала:
— Пожалуй, в прятки. Только кто же будет искать?
— А это надо сосчитаться, непременно сосчитаться. Иначе нельзя. Становитесь в кружок, — командовала Лида.
Лиде сделалось совсем весело. Ей еще с утра было хорошо; она так и знала, что нынче выйдет непременно счастливый день. Правда, она не приготовила французского перевода и совсем позабыла про гаммы, но это она еще успеет после прогулки, после обеда. А теперь нужно играть. Это такая чудесная игра — прятки.
Дети стали в кружок. Коля вошел в середину и стал обходить всех, тыкая в каждого пальцем и приговаривая так, чтобы на каждого приходилось по одному слову:
Таня, Ваня, что под нами,Под железными столбами?Стульчик, мальчик,Сам корольчик.Слово «корольчик» пришлось на Петю.
— Вы корольчик, вы корольчик! Вам искать, — объявил ему Коля.
— Мне искать? Я не хочу искать, — отказался Петя.
— Нет, нет! Теперь уж нельзя, так по справедливости вышло. Скорее, господа,
Петя хотел что-то сказать, но не успел открыть рот, как вокруг никого не осталось. Дети все разбежались; Лида утащила за руку медлившую Зиночку.
Нечего делать, Петя пошел и присел на скамейку. Кто это придумал играть?.. Пете не хотелось играть. Нужно будет отыскивать, бегать. Пете не хотелось отыскивать, бегать. Его толстые ножки в светлых узеньких панталончиках не любили быстро передвигаться. Петя прислонился к спинке скамейки, опустил на воротничок пухлые бледные щеки и стал слушать, что говорили между собой няня с Аксюшей.
— Готово, пора!.. Пора! — кричали ему со всех сторон. Он не слыхал.
— Ах, да пора же! — крикнула что было силы Лида и высунула на минуту из-за куста веселое раскрасневшееся лицо.
Петя не увидал ее. Он встал и медленно пошел по дорожке. Ах, он совсем не умел искать! Он глядел на песок, на дорожку, на небо, он так смешно задирал голову, когда раздвигал кусты, что Люба не утерпела и громко расхохоталась.
— Люба, Люба, что же ты! Молчи, — шепнул, зажимая ей рот, Коля.
Но было уже поздно. Петя уже увидал их.
— Ага, вот вы!
— Хохотунья этакая! Никогда не стану больше прятаться с тобой! — сердито говорил Коля.
Лида выглянула из-за куста: они повернули за угол. Лида выскочила и на цыпочках, красная, высунув язык и едва переводя дух, побежала к скамейке.
— Аксюша, голубушка, спрячь меня!
Никто не умел прятать так, как Аксюша. Она всегда помогала Лиде.
— Куда же я спрячу тебя, матушка ты моя? — сказала, оглядываясь кругом, Аксюша. — Ишь место-то какое гладкое. Как есть некуда.
— Куда-нибудь, куда хочешь, только поскорей. Поскорей только, Аксюша!
Аксюша поднялась с лавки и в недоумении осматривала дорожку. Лида от нетерпения крутила себе пальцы и взрывала ногой песок. Вдали послышались голоса.
— Ах, они сейчас сюда придут! Ах, Аксюша, ради Бога, как же быть! — зашептала Лида в отчаянии. — Аксюша, ты садись, а я к тебе за юбку спрячусь, — придумала она вдруг.
— Нехорошо, Лидочка. Увидит кто…
— Ничего, ничего, только они бы не увидали. Ах, Аксюша, вот они идут! Ах, пожалуйста…
Лида почти насильно усадила Аксюшу и в минуту завернулась вся ее розовой юбкой. Еще немножко и она бы опоздала. Она почувствовала, как Аксюша придвинулась поближе к толстой няне, как расправила складки на платье, как приставила зонтик к тому месту, где она сидела. Сквозь розовый ситец юбки Лида увидала детей на дорожке, близко. Она вся съежилась, сделалась совсем маленькая-маленькая и притаилась, едва дыша.
Нет, никогда бы Пете не найти Зиночки: она так ловко подобрала белое платьице и завернулась темной мантилькой, что чуть видно было в зелени темную мантильку и черные башмачки. Петя нечаянно наткнулся на нее, а то бы не отыскал ни за что.