Шрифт:
Пролог
Раскаты грома за окном и громкий женский стон, что будто бы подпевает ему, бьют по моим барабанным перепонкам.
Ритмичные движения и белокурые волосы, намотанные на мой кулак, вводят меня в транс. Прикрываю глаза и погружаюсь в свои фантазии. Запретные. Ненавистные. Набившие оскомину.
Но только здесь и только так я могу отпустить на волю своих демонов.
Тихо рычу, больше раздосадованный, что в который раз проиграл сам себе, а потом отталкиваю от себя стройное женское тело и откидываюсь на простыни,
Горячая ладонь дотрагивается до низа моего живота и ведет выше. Злюсь. Сильно. Хочется выгнать ее прямо сейчас, но хорошее воспитание берет свое.
– Убери руку, – хрипло прошу я, но девчонка, видимо, желает поиграть с огнем.
– Ну же, Стас, не будь такой букой, – манерно, на московский лад, тянет она слова, чем еще больше приводит меня в состояние тихой ярости.
Рывком поднимаюсь с кровати и подхожу, как есть, голым, к панорамным окнам, что услужливо показывают мне, умытые дождем, улицы столицы. Серо. Уныло. Тухло.
Как и у меня на душе.
Где-то позади, что-то недовольно бурчит моя нечаянная любовница, но я предпочитаю игнорировать ее глупое бормотание. Плевать. Вот вообще фиолетово.
Так и стою какое-то время, облокотившись одной рукой на стекло, бездумно разглядывая кривой, потонувший в смоге, горизонт. Доволен ли я тем, что вижу? Вид на Кремль, собор Василия Блаженного, парк «Зарядье», а вдалеке возвышается Москва-Сити.
М-да…А ведь еще совсем недавно окна транслировали мне вид на мусорку и перманентно трущихся возле нее бомжей. Скрипучий, проеденный молью диван сменила дизайнерская кровать и ортопедический матрас, а жалкие двенадцать квадратных метров снимаемой мной комнаты на окраине Москвы трансформировались в элитные двухуровневые апартаменты.
Я так хотел выбраться из нищеты, а теперь, когда это наконец-то случилось, не чувствую ничего, кроме скуки. Ну, а дальше-то что?
Звук входящего звонка разбивает мои мысли на мелкие осколки, и я оборачиваюсь. Блондинка уже схватила в руку мой гаджет и трясет экраном в мою сторону.
– Тут какой-то Толмацкий на связи. Скинуть?
Как меня задолбали эти тупые бабы, которые после сомнительного по качеству секса резко начинают мнить себя чуть ли не моими девушками. Бесит! Страшным образом.
Делаю знак, чтобы она принесла мне телефон, и та сразу же кидается исполнять приказ. Ну хоть какой-то с нее прок, не так ли?
– Слушаю, – тут же принимаю я вызов.
– Здорово, Стас. Удобно говорить? – слышу я бодрый мужской голос.
– Говорите, – отвечаю я и вновь возвращаюсь к своему нехитрому занятию – всматриваюсь в городской пейзаж и думаю, что он ужасно мне надоел. Почти до тошноты.
– В общем, тут такое дело. Я застрял на заводе в Балашихе и совсем забыл, что мне в Шереметьево надо быть через два часа, – я слушал, но не понимал сути.
– Ну и? – вздохнул я и оглянулся на блондинку,
– Человека встретить надо, Стас. Не тупи.
Начинается…
Вздохнул и закатил глаза к потолку.
Я работал без выходных три недели к ряду по пятнадцать часов в сутки и сегодня хотел хоть немного отдохнуть, чтобы после опять с головой уйти в дела, но, увы, отказать Толмацкому не мог. Не имел никакого морального права. Уж слишком я был ему обязан.
– Или у тебя дела? – наконец-то додумался мужчина до того, что у меня тоже может быть какая-никакая личная жизнь.
– Ну были тут, – снова оглянулся я на блондинку и усмехнулся.
– Ну так вызови своим делам такси и отправь восвояси, – по-деловому раскидал проблему Толмацкий.
– Придется, – деланно удручённо вздохнул я.
– Вот и ладушки. Информацию по рейсу я тебе сейчас скину. И да, спасибо! – и уже было хотел отключиться, как я его тут же одернул.
– Эй, Сан Дмитрич, а встречать-то кого надо? – нахмурился я.
– Кого встречать? – переспросил мужчину.
– Ну.
– Арину.
И отключился. Да и я вместе с ним, полностью и без остатка выпадая в нерастворимый осадок.
Арину…
И сердце в груди на секунду замерло, а потом вдруг заколошматило как одержимое так, что даже руки затряслись.
«Осади, Гордеев», – приказал я сам себе и усмехнулся.
Нашел из-за кого мандражировать. Пять лет прошло. Пять! И у меня давно к Ней устойчивая ремиссия. Переболел. Излечился. Теперь пожизненный иммунитет.
Взлохматил волосы, спешно открыл приложение и вызвал такси для дамы. И тут же двинул в гардеробную, на ходу и безапелляционно приказав девчонке:
– Одевайся.
Уже минут через двадцать спускались в лифте. Меня слезно спрашивали, позвоню ли я еще, я же только смотрел в упор в ее глаза, давая понять, что шансов у нее нет и быть не может. Разозлилась и садясь машину с шашечками, обиженно буркнула:
– Мудак!
Ну так, а кто же спорит?
А дальше была дорога в аэропорт и резиновые минуты в ожидании Её выхода из зоны прилета. Сглотнул, по привычке зачем-то неуверенно переступил с ноги на ногу. Снова зло себя одернул.
А потом стиснул зубы. Отвел глаза, глубоко вздохнул и сделал уверенный шаг ближе. Глаза в глаза и ее вопросительный взгляд, когда я перегородил ей дорогу, хлестко ударил меня по лицу.
– Привет, – срывается с языка.
– Привет. А я табличку ищу. Ты водитель, да? Отец обещал прислать, – смотрит она на меня, а в глубине ее голубых глаз я не вижу и тени узнавания.
– Ну, пусть будет водитель. Идем, – и забираю у носильщика тележку с ее чемоданами.
Шагаем молча до самого выхода, а когда уже подходим к моему авто, она вдруг пристально в меня всматривается и наконец-то спрашивает: