Девочка-мечта
Шрифт:
И от всей этой несправедливой поляризации мне стало так тошно. Седых держался в «Золотой Лиге» только потому, что был выходцем из богатой семьи. На то, что он тупой как валенок, все закрывали глаза. Что этот блондин способен дать Арине в будущем? Вопрос риторический, ибо все на что он способен, по моему мнению, так это проматывать папашино честно нажитое.
Все!
И никому не стыдно. А вот за меня – да.
В мире животных, черт возьми!
А потом я приказал себе успокоиться, в очередной раз засунуть в зад свою гордость
С трудом, но получилось.
И я, скрепя зубами, решил пока не гнать коней. Итак, вон как продвинулся. Если сейчас буду дожимать ее и силой ломать под себя, то просто останусь ни с чем. Это я стальной стержень – как решил, так и будет. А Арина – нежная фиалка, нельзя с ней грубо, нужно, чтобы сама созрела и расцвела для меня.
А там уж нас никакие социальные пропасти не разлучат.
С этими относительно бодрыми мыслями я и отправился на выход из школы, потом в метро и домой, в почти уже родное Свиблово. Выходные все пахал как проклятый, развозил по району суши и пиццы. Пару раз даже мимо кассы дали. Отсюда сделал вывод – работа в субботу вечером более плодотворная, а подвыпившие заказчики неимоверно щедрые на чаевые.
Хорошо! Теперь, когда белокурая королевишна снизойдет до свидания со мной, мне хоть будет за что вести ее по барам, ресторанам. Ухмыльнулся, потянулся и завалился на свою куцую койку, блаженно растягивая губы. И вспоминая наполнили мои мысли: как замечательно ощущалась моя рука под юбкой у любимой одноклассницы, как она пахла, как мило краснела и дышала, словно уже сдала свои бастионы. И сразу низ живота налился свинцовой истомой, а за ребрами сердце загрохотало от нетерпения. Я так хочу быть с ней. Сегодня. Сейчас. Всегда!
М-м-м…
И уже скоро я доберусь до нее. Вся моя будет. Никому не отдам.
Эх, знал бы я только, что все это лишь мои глупые и влажные мечты…
Глава 15
POV Стас
Неделя перед Осенним балом выдалась сложная. Класс реально загоняли по учебе. Начался октябрь, а с ним пришли отборочные туры на олимпиады и кейс-чемпионаты. Кроме того, надо было еще и спортивные направления не забрасывать, я тренерам обещал. В итоге мне было реально не до своей белокурой звезды, как и ей до меня.
Максимум на что меня хватало, так это по вечерам писать ей тонны ванильной лабуды, но получал в ответ я только «перестань», «хватит» и «если не прекратишь, то я внесу тебя в черный список». Не внесла, а я не прекратил, а еще в свободное от учебы время я страстно вылизывал ее взглядом, доводя до состояния нестояния. Вот пока щеки не раскраснеются от смущения – остановиться не мог.
А еще все это видел Седых.
И в четверг мы с ним опять закусились. На этот раз этот утырок был один, но напал как ссыкота со спины. Я остался в бассейне после занятия за дежурного, дабы собрать инвентарь. Неожиданно выключился свет, а потом меня начали топить.
– Гнида, – вывернулся
– Гребаный мудак, – и я тут же получил ответку.
Губа лопнула и закровила, но я на это даже внимания не обратил, довольный, что и Седых по лицу ползет красная струйка.
А мы уже снова набрасываемся друг на друга, мутузим, что есть мочи. Но, если я пытаюсь драться по правилам, то этот отброс, то и дело, напрыгивает сверху и вновь начинает меня притапливать. Ну и, как бы, на войне все средства хороши. Изворачиваюсь, хватаю его за волосы и с силой прикладываю затылком о кафель бассейна.
Седых стонет, и хватка его ослабевает, а потому я успеваю подтянуться и вылезти из воды. Кашляю, воды нахлебался. А этот дебил начинает ржать как душевнобольной.
Смотрю на него и не понимаю, что моя Арина в нем нашла. Ну упоротый же на всю голову!
– Чё ты ржешь, придурок? – спрашиваю я хрипло. Голос сбит, горло першит от удушающего.
– Ты, мразь, все равно в пролете. Понял? Нищая гопота! Куда ты лезешь вообще? На что рассчитываешь? – гогочет одноклассник.
– Ну так, если я в пролете, то какого хрена ты так мандражируешь, голубчик?
– Да просто захотелось тебе дать по морде, Гордеев, – сплевывает кровь прямо в бассейн Седых и подтягивается на руках, чтобы тоже выйти из воды.
– Все, отвел душу? – вопросительно поднял я брови.
А потом снова чуть не получил по лицу с кулака. Благо реакция хорошая и удар прошел по касательной. А этот дегенерат вопит, как резаный.
– Ты че, с-ка, думаешь я не узнаю, что ты мою девчонку в библиотеке лапал?
– Лапал, – пожимаю я плечами, – и буду лапать дальше. Пока, твою мать, лапалки у меня не отвалятся! – повышаю я голос.
– Упростим задачу. Я тебе их щас откручу! – вновь кидается на меня и мы, поскользнувшись, оба падаем на мокрый кафельный пол.
– Рискни здоровьем! – рычу я, делая обманный маневр, а потом и заламывая ему руку за спину.
– Вот ты тупая тварь, – получаю я затылком по кумполу и, тихо мыча, даю ответку, только теперь уже его черепушкой об пол.
– Да это ты, смотрю, невменяшка, Седых. Спорим, уже на Осеннем балу Арина будет со мной. Капец, как ты будешь удивлен…
И снова мы сцепились на мокром полу, как две одержимые адские гончие, пока я окончательно не скрутил парня по рукам и ногам в жестком болевом приеме.
– Седых! Гордеев! – буквально оглушил нас голос физрука, – К директору! Оба!
Ну вы понимаете, что было дальше…
И снова за меня впрягался отец моей зазнобы. Отмазал, а потом, когда мы остались наедине спросил, глядя на меня как на щенка, что вдруг осмелился сожрать его любимые ботинки.
– Ну, что вы опять не поделили с этим? – и кивком указал на дверь, за которой только что скрылись Седых и его полоумный папаша, что вопил похлеще истеричной бабенки.
– Девчонку, – исподлобья ответил я.