Девочка-мечта
Шрифт:
По мне бы – так никогда. Но, увы…
Глава 23
POV Стас
Наше время…
– Давно на отца горбатишься? – спрашивает Арина манерно, и я смотрю на нее через зеркало заднего вида. Губы красит. Чертовы губы, которые я, умопомрачительный дебил, имел глупость поцеловать.
Гадливо отер свои, отвернулся, досадливо поморщился. Скорее бы сбыть с рук эту вертихвостку и вернуться в свою берлогу. А потом делать максимально
– Как будто ты не знаешь, – бубню я и выворачиваю с парковки, направляясь на выезд из аэропорта.
– С чего бы мне интересоваться этим, – хмыкнула.
– Да, действительно, – все в том же тоне потянул я и уж было хотел навернуть музыку на проигрывателе, как Толмацкая снова открыла свой рот.
– Я думала ты по специальности пойдешь и быстро поднимешься. А ты так, все на побегушках, – снова хмыкнула и с характерным щелчком захлопнула свое зеркальце.
Думала она…сучка белобрысая.
– Морозишься, значит? – фыркнула и я улыбнулся.
Молчу. Плевать. С высокой, мать ее, горы!
– Х-м-м, пять лет прошло, Стас. Ведь ты же не держишь на меня зла за детские проказы? – мимолетный взгляд в зеркало заднего вида, и я снова наблюдаю как она тянет губы в беспечной улыбке и поправляет идеальную прическу.
– Проказы? Это ты про то видео что ли? – останавливаюсь на светофоре, открываю подлокотник и достаю пачку отравы.
Не могу. Надо хапнуть чего-то еще, кроме ее яда. Прямо бесит! Нереально!
Вот точно проказа на мою голову…
Не была бы она дочерью Толмацкого, без «бэ» дал бы ей пинка под зад и оставил голосовать на трассе. Ненавижу таких баб, мнящих себя пупиком вселенной. А когда-то я горевал, что жизнь нас развела. Вот дебил!
– Да, – слышу ее тихий голос.
– Насколько я помню, у меня там был другой интерес, – прикуриваю без разрешения и набиваю дымом полные легкие. Так лучше. Значительно! Потому что ее запах уже подобрался ко мне вплотную. И я бы рад сказать, что он приторный, но это не так. Она всегда обманчиво пахла раем.
Наверное, на это я когда-то и клюнул, идиот.
– Вы все еще вместе? – ее голос звучит неожиданно громко, и я кидаю на нее беглый взгляд через зеркало заднего вида.
Бабы…
Интересно, если я скажу, что мы с Сажиной поженились и счастливо живем все это время, воспитывая выводок маленьких Гордеевых, Толмацкую перемкнет и она перестанет меня доставать? Сомнительно.
Но мне не хочется проваливаться в события давно минувшего прошлого. Там нет ничего стоящего, чтобы вспоминать. Я был ослом. Я ее любил. По-настоящему. Но теперь я свободен.
Наконец-то!
До такой
А теперь вот – поглядите. Нарисовалась, не сотрешь. До боли в голосовых связках приказываю себе сидеть молча, рулить и слушать музыку. И ни в коем случае не спрашивать ее почему она вернулась. Почему разорвала свою помолвку с богатеньким заморским Буратино. Потому что мне плевать на Арину Толмацкую! Это просто фантомные боли.
Да, еще год назад я бы, при виде ее, сдох от тоски и щемящих душу воспоминаний. А потом одна ночь изменила все. Я ее похоронил и любовь свою тоже. Да, я долгие годы рыл могилу для своих чувств к ней. Все глубже и глубже, но присыпать землей все не получалось. А потом как гром среди ясного неба – Арина выходит замуж. И меня как распяло. Я понял, что если не смогу сейчас справиться с собой и начать жить полной грудью, то превращусь в безликую тень своего отца, который до сих пор любил ту женщину, что меня родила.
Родила и бросила.
Но, нет, не думайте, целибатом я не страдал. Напротив, как и планировал, окунулся в водоворот, казалось бы, бесконечного разврата. Драл все, что под руку попадалось. Именно так, потому что был бесконечно разочарован, а потому с девушками больше не миндальничал и не нежничал. Как безэмоциональный робот – четкая установка и на этом все. Но стоило только остаться одному, так хотелось выть, орать и на живую выковыривать из груди гребаную мышцу, потому что она безбожно болела и, казалось бы, визжала от душераздирающей агонии.
Потом самому от себя тошно стало. Посмотрел однажды как рыдает какая-то очередная «пятиминутка» и ужаснулся. Во что я превратился? Именно поэтому, на третьем курсе все же попытался завязать более-менее серьезные отношения. Но получилось только еще хуже. Меня любили, а я был сломан и совершенно не поддавался ремонту. Решил вернуть все как было – конченый мудак, но зато все честно и на берегу – на раз, другой и без обязательств. Все лучше, чем разбивать кому-то сердце, ведь это жесть как больно. Я знаю. Я варился в этом дерьме несколько лет.
От мыслей вдруг отвлек входящий вызов, что тут же, автоматом, перевелся на громкую связь. Звонил папаша принцессы, что восседала с хмурым видом на заднем сидении. Пришлось принять.
– Стас? – услышал я его звучный голос.
– Я, – попытался скрыть я в голосе раздражение.
– Встретил?
– Да.
– Ага, молодец. Но ты ее в поселок не вези, нечего тебе крутиться. Гони сразу в «Сити», я уже подъезжаю.
– Понял, – и отключился, матерясь про себя, как заправской сапожник.