Девочка на две недели

Жуховицкий Леонид Аронович

Федор. Небогатый выбор.

Попутчик. В Сочи — хоть в цирк сходить можно.

Федор. Ну, ладно, будь здоров. Спать пойду. До завтрашней «пули».

Попутчик. Оно бы и сейчас неплохо. Напарник мой, правда, в кино хотел, но если свистнуть — как лев примчится.

Федор. Пусть смотрит кино. Картежничать

вечерами на юге это уж последняя стадия…

Федоротходит в сторону. И вот он уже в той самой комнате в доме Самвела выставляет бутылки на стол. Входит Самвел с двумя бутылками, вина.

Самвел. Зачем деньги тратить? Когда свое есть?

Федор. В другой раз. Сегодня женщин нет, можно — водку. Садись, Самвел.

Самвел. Спасибо. Только давай сегодня понемножку.

Федор/наливая водку в стаканы/. А нам много и не надо. Будь здоров!

Самвел. Спасибо. Ты тоже будь здоров. Чокаются, пьют.

Федор. Завидую тебе — четырех мужиков вырастил.

Самвел, Ты тоже вырастишь. Давай за детей! Чокаются, пьют.

Федор. Пока мои дети народятся, твои внуки в школу пойдут.

Самвел. Твои тоже пойдут. Раньше, позже — все пойдут.

Федор. А теперь давай по полному — за Зойку. Чтобы ей ехалось легко.

Самвел. Вот это правильно. Пусть едет легко. Хорошая девушка. Москвичка.

Федор. Ни сцен, ни обид. Только записка и букетик.

Самвел. Добрая девушка. Нежная.

Федор. Где-то у меня ее телефон был. Рабочий. Бумажка с телефонов. В карман я ее, что ли, сунул? /Рывком вытаскивает чемодан, роется в нем. Достает бумажник, вытряхивает на стол документы, деньги. / Черт, куда ж я ее сунул?.. А это еще что? Вот тебе раз! Самвел, это же Зойкины деньги.

Самвел. А почему у тебя?

Федор. Сама отдала, еще в поезде. Думал, пусть лежат, целее будут, перед отъездом отдам. А теперь, значит…

Самвел. Вот и разбогател.

Федор. Разбогател… Слушай, у нее даже

на вагон-ресторан нету. Двадцатка всего и была!

Самвел. Если без плацкарты — хватит.

Федор. Но как же это вышло-то?

Самвел. Ты меня спрашиваешь?

Федор, Где-то была бумажка с телефоном…

Самвел. Человек не иголка, найти можно.

Федор/берет Зоино письмо, читает/. Родной мой мальчик!.. /Опускает голову./

В глубине сцены появляется Зоя.

Зоя. Родной мой мальчик! Вот и пригодилась двадцатка, которую ты так неосторожно мне оставил. Женщина проявила независимость. Не хмурься и не сердись за внезапное бегство — я просто боялась официального прощания и вынужденных слов про будущее. У нас с тобой нет будущего, я это быстро поняла. Что ж, зато теперь есть прошлое. Я где-то читала, что некоторым больным, чтобы сердце не остановилось, зашивают под кожу маленький моторчик. Сейчас и у меня есть такой моторчик — наши четырнадцать дней… За меня не беспокойся — по рукам не пойду и в монастырь не постригусь. Этим летом поступлю в институт, на вечернее или заочное. Ты так хотел, и я поступлю. Помнишь, тогда ночью ты подарил мне свои глаза? Спасибо, милый, я теперь на многое в жизни буду смотреть твоими глазами… А тебе желаю здоровья, радости и женщину, от которой ты захотел бы детей. Прикасаюсь к тебе. Твоя девочка на две недели.

Зояисчезает.

Федор. Видишь — букетик оставила. /Берет букетик. / Давай закончим?

Самвел. Давай сегодня — хватит. Извини, конечно, но лучше сейчас лечь.

Федор. Лягу, куда денусь… Чего-то плечо тянет.

Самвел. Левое?

Федор. Вот здесь.

Самвел. Это сердце. Просто в плечо отдает. У меня тоже было.

Федор. Ерунда, мышцу потянул. Сердце у меня никогда не болело.

Самвел. Тогда получается — в первый раз. Но ты не огорчайся: болит — значит, есть…