Девочка Прасковья
Шрифт:
еловые шишки. Поглядывая на суетившихся туристов, я подсмеивался над ними, не
понимая, чего хорошего они нашли в этой дряхлой старине, где живут всего-то
какие-то три бабки-отшельницы. Да и что значат все эти башенки да часовенки по
сравнению с величественными сооружениями Гизы! Вот взобраться на вершину
пирамиды
Хеопса — это да! Там хоть голыми руками снимай с неба звезды! И видно, наверно, почти весь Египет! А тут что? Лезут, корячась, по узкой винтовой лесенке
глухой мрачной башни, чтобы хоть на немного подняться над вершинами сосен. Да и
что там увидишь? Кругом лес да болота куда ни глянь… И никаких чудес древних
цивилизаций, никаких сокровищ природы. Ан, нет, всем хочется покорить эту
стену! Даже вон, тетя Клава взобралась и машет мне руками и что-то кричит.
Тогда я опустил наушники и услышал: «Жорка, иди сюда! Ты только посмотри, как
тут здорово! Какой вид!»
— Да ну, теть Клав,
неохота! — попытался я отмахнуться.
— Да ты не ленись! Не
пожалеешь! Такой красоты больше нигде не увидишь! Точно тебе говорю! Там вон
озеро и лебеди на нем, представляешь! И горы очень хорошо видно! Я в бинокль
глядела, так вообще потрясно! Давай залезай!
Эх, делать было нечего:
я еще ни разу не огорчал тетю Клаву! И чего они только там нашли хорошего?! Я
поворчал, потоптался и, глубоко вздохнув, пошел к башне, ведущей наверх. С
большой неохотой, недовольно кряхтя, точно старый дед, начал я свое восхождение
в то время, как другие туристы уже возвращались обратно.
Благо еще, что внутри
башни было прохладно и совсем не жужжали мошки и слепни. Лесенка оказалась
деревянная, весьма крутая и жутко скрипучая. Хоть мне и шел четырнадцатый год, но из-за моей любви к вкусненькому и регулярных занятий реслингом, плаванием и
прыжками в воду, я был несколько полноват и выглядел немного старше своего
возраста, так что даже одиннадцатиклассники не решались наезжать на меня, думая, что я их ровесник и вполне смогу дать сдачи! Поэтому ветхие ступеньки
башни пели подо мной весьма печальную песню, точно мартовские коты. Было
довольно тесновато и, когда мне навстречу попадался очередной спускающийся
турист, приходилось здорово прижиматься к заплесневелой стене, и все равно мы
невольно чиркали друг друга животами. Пожалуй, только с малышней было полегче
разминуться. И вот когда я уже преодолевал последний завиток лестницы, внезапно
появилась Пашка, как всегда беззаботная, надменная, остроглазая, в своем
дурацком наряде. Она надвигалась прямо на меня. И тут я решил, что вот он, момент, когда надо было бы поставить эту зарвавшуюся девчонку на место. И тогда
я, когда мы поравнялись, взял да и не уступил
своим пронзительно-злобным взглядом, удивившись моему поступку. О, это были
глаза пантеры! Даже в полумраке, царившем в башне, я ощутил, как сильна была ее
ненависть ко мне! Даже показалось, что глаза ее сверкнули во тьме голубым
огнем-молнией! Отчего закололо где-то под лопатками.
— Разреши, я пройду! —
тихо, но в то же время строго и уверенно произнесла девчонка и двинулась ко
мне.
Но я остался стоять на
месте и только тупо улыбнулся. Однако это не помешало этой кикиморе продолжить
движение. Она уперлась в меня и с силой наступила на ногу, прямо на большой
палец.
— Bay! — вырвалось у
меня, и я невольно отпрянул к стенке.
— Извини, я нечаянно! —
пискнула девчонка и от неожиданности тоже дернулась в сторону и оступилась, при
этом очень крепко и резко саданув меня своим острым локотком прямо под дых! Это
был подлый и коварный удар, и он застал меня врасплох. От боли у меня аж
перехватило дыхание и я согнулся, прижимаясь к стенке.
— М-м-м! — простонал я и
заскрежетал от злости зубами. — Корова! Смотреть надо!
— Прости, пожалуйста, я
же не хотела! — проверещала девчонка и как ни в чем не бывало побежала вниз, при этом, как мне тогда показалось, злорадно усмехаясь! Не знаю. Как только
тогда удержался, чтобы не спустить эту наглую пигалицу с лестницы! Еще никогда
и никому, даже старшим пацанам, я не давал возможности уйти безнаказанно. А
тут, представьте, спасовал почему-то… Остался униженным, оскорбленным и
побежденным. Эта кикимора сделала меня, как последнего лоха! Конечно же вы, друзья мои, скажете, что мне нельзя было ответить, что связываться с девчонками
— самое последнее дело! И верно, именно так я тогда и подумал, поэтому и
позволил Пашке уйти спокойно и безнаказанно. Однако, потерпев поражение, я
вовсе не сдался, а невзлюбил эту зазнайку еще сильнее и оставшиеся дни
путешествия только и занимался тем, что подыскивал варианты возможной мести.
Рассчитаться с девчонкой за все сразу я считал делом своей чести, так как
думал, что она специально ударила меня тогда на лестнице в отместку за то, что
я наехал на нее, перекрыв дорогу. И вот в самый последний день, когда уже
казалось, что мне теперь уж вряд ли удастся отомстить, такой случай вдруг
совсем неожиданно представился. Итак, разглядывая пассажиров парома, я заметил
Пашку. Она сидела неподалеку от бака с водой, на длинном мотке брезента и, как