Девочка-рай
Шрифт:
"Надо же — клиническая смерть, а я ничего такого не помню. Ни тебе тоннеля, ни тебе яркого света".
Вика была разочарована. Подумать только, пережить такое и ничего не помнить. А может, ничего и нет? Может, это все ее выдумки и фантазии? Но как же тогда свидетельства других людей?
Другие люди… Она неожиданно для себя вдруг ощутила, что совсем одна.
" Другие люди… Причем тут другие? Есть она. И есть вопросы. Почему она решилась на этот шаг?"
Новая попытка все вспомнить, восстановить в памяти происшедшее накануне, не дала никакого результата. Не
— Она думает, что сходит с ума.
— Они всегда так думают, если сталкиваются с чем-то необъяснимым.
— Да, и в этом их слабость.
— Кто здесь? — Вика испуганно озиралась по сторонам.
— Она нас слышит?
— Я вас слышу. Где вы? — но никто не ответил. Палата была пустой.
— Глупости.
"Что это было?"
Вика укрылась с головой, ее всю трясло. Взвесив все "за" и "против", она сделала один вывод: начинающий прогрессировать шизоидный синдром раздвоения личности.
"Я сошла с ума…"
Дарко уже не первый раз работал по контракту в Украине. Он был первоклассным строителем. Как-то так повелось, что если нужно было построить что-то грандиозное или реконструировать, реставрировать архитектурные достопримечательности, приглашали в основном югославов. Они считались одними из лучших.
Правда, прошли те времена, когда он был просто классным строителем.
Сейчас Дарко считался мэтром. К нему прислушивались, с ним советовались.
Любой строитель считал за честь работать под его началом.
Нынешний проект был дорогостоящим и масштабным. Контракт заключили на два года. Заказчик оказался очень серьезным. Свои обязательства выполнял всегда в срок, поэтому работа шла ладно.
Все бы ничего, но Новий Сад был слишком далеко. Видеться с семьей он мог от силы раз в полгода. Оставалось только звонить, что он исправно делал два раза в неделю.
Там, дома, его ждала любимая жена Божана и два маленьких сына-близнеца: Стефан и Драган. Сыновьям было по четыре года. Дарко исполнилось сорок, когда они родились. И сейчас, он очень скучал и при каждом звонке требовал от жены подробного отчета обо всех делах и происшествиях.
Первые три месяца он был так увлечен работой, что даже не успел рассмотреть как следует этот чужой город. Он ел на скорую руку и не заботился особо о своем внешнем виде. Впрочем, трехдневная щетина даже шла к его смуглой коже, превращая его в этакого "горячего парня". Вечерами он просиживал над чертежами и расчетами, с кем-то созванивался, отчаянно спорил и читал много специальной литературы. Его коллеги пытались всячески отвлечь Дарко от бесконечной работы. Они устраивали воскресные вечеринки совместно с украинскими работниками фирмы, но, попав однажды на такую пирушку, Дарко зарекся посещать подобные мероприятия.
Контора
— Дарко, я тебе удивляюсь! — поговаривал его друг Горан. — Что ты как старый дед? Ни до чего тебе нет дела.
— А до чего мне должно быть дело? — безразлично отвечал Дарко.
— Посмотри, какие девушки вокруг! Ты что, слепой или каменный? — У Горана от восхищения горели глаза.
— Я каменный, — всегда говорил Дарко. — А тебя не держу. Делай что хочешь.
— Мне же на тебя смотреть больно!
— Ой, отстань! — Дарко раздражала бесцеремонность Горана.
Как-то ближе к весне, в офисе, где разместились югославы, решили сделать ремонт. И так это было заразительно, что ремонтом заболели все "жители" офисного этажа. Не обошло это и маленькое туристическое агентство, где работала Вика.
В их распоряжении был только один кабинет. Впрочем, большего и не требовалось, так как в штате было всего три человека. Девчонки скинулись и купили новые обои и краску. Вначале хотели сделать ремонт своими силами.
Подумаешь, переклеить обои и покрасить окно — делов-то. И только потом сообразили, что потолки слишком высокие, а у них нет даже стремянки, хотя вряд ли подошла бы стремянка. Начали искать выход.
— Слушайте! Я знаю, что нужно делать! — сообразила Наташа. — Нужно у наших иноземных строителей попросить леса.
— А еще лучше, если бы они нам помогли сделать ремонт, — добавила Марина.
— Ага, еще скажите, чтобы все это было бесплатно, — съязвила Вика.
— Во-во! Умница! Как я сама не догадалась! Конечно, бесплатно, — радостно воскликнула Наташа. — Вот ты этим и займешься, — обратилась она к Вике.
— Здрасте-пожалуйста, нашли самую крайнюю, — фыркнула Вика.
— Не крайнюю, а самую молодую. И потом, ты же у нас психолог, кому ж, как ни тебе, проникнуть в мысли сербских "товарищей", покорить их знанием жизни и интеллектом, и когда все присядут перед тобой в глубоком реверансе, попросить сделать нам бесплатно ремонт. А что! По-моему, здорово!
— А, по-моему, фигня! Они по-нашему еле-еле понимают, а ты про интеллект, — огрызнулась Вика.
— О, лед тронулся! То есть, в принципе, ты не против?
Вика не ответила.
— К слову, по-нашему они говорят лучше многих из наших. Понятно? — подвела черту Наташа.
Вика действительно имела диплом психолога, полученный еще на заре юности и пылящийся где-то в документах. Пока она обучалась, все было нормально. Ей очень нравилась профессия. Она уже видела себя таким маститым специалистом, который имеет дело только с респектабельными клиентами. Как на Западе. Но у нас — не Запад, это стало ясно после ряда попыток устроится на работу. Испытав море огорчений и разочарований, Вика согласилась поработать у подружки, мама которой помогла организовать туристический бизнес, чем они сейчас и занимались.