Девочка ректора

Ким Саша

– Пропорции снежного барса, грациозность ягуара, полосы на морде, как у гепарда, а мохнатый хвост даже больше, чем у манула, – пробормотала, словно заученный текст, – подобных ему не существует в природе.

– Глубокие познания в биологии? – продолжал расспрашивать собеседник.

– Нет, – будто приходя в себя, я решила остановиться в своих откровениях, ведь пока ситуация и без того складывается не в мою пользу.

Картинка действительно завораживала, и даже казалась какой-то знакомой. Может

персонаж из сказки?

Рука вновь невольно погладила гладкую поверхность и…

Я замерла, когда спины коснулась твёрдая ладонь. Пальцы скользнули вверх и, прихватив плечо, слегка сжали кожу под тонкой рубашкой.

По телу вновь будто электрические импульсы пробежали.

– Не сутулься, – тихо велел мужчина, и я не задумываясь, подчинилась. – Похоже, тебе действительно понравился кот. Думаю, он бы тоже был от тебя в восторге, – усмехнулся, как-то мягко, словно без тени злой иронии в этот раз и… убрал руку.

Дремотное наваждение отступило, освобождая место обреченности…

Похоже, я влипла по самые уши!

Влепила пощёчину ректору. Поджилки затряслись.

Хотя, может я смогла бы умолить его о прощении?

Потеряла его деньги. От страха стало больно дышать.

Возможно, я могла бы договориться с ним об отсрочке?

Но был один факт, забивавший жирный гвоздь в ящик моего будущего – нарушение кодекса академии: работа в сомнительных заведениях строжайше запрещена, а я умудрилась предстать во всей красе перед самим ректором!

– Чему обязан, мисс…

– Флетчер, – отозвалась и тут же пожалела. Теперь ему станет известно все о моей личности.

– Имя?

– Долли… Эм, Долорес.

– Лолита, значит, – протянул он тихо, а у меня сбилось дыхание, когда хрипловатый голос зазвучал над самым ухом. – Так зачем же ты пришла, Ло-ли-та? – будто нараспев вновь повторил он редко используемую версию моего имени.

– Я… – а действительно, что я здесь делаю? – хотела… поблагодарить, – наконец нашлась я.

– М? – похоже, он и сам не помнит о причинах благодарности.

– Это ведь вы спасли меня от снега, упавшего с крыши?

– Как твоя голова? – прохладные пальцы коснулись обнаженной шеи и скользнули вверх по волосам, туда, где ещё недавно саднила рана. – Желаешь что-нибудь предложить в качестве благодарности?

Что ж за чертовщина?

Воздух рядом с ним будто напитан электричеством, а его прикосновения возбуждают во мне желание подчиняться.

Тряхнув головой, отпрянула, и повернулась к наглецу… то есть, к ректору:

– Нет. Хотелось бы ограничиться устной благодарностью.

Мужчина, возвышавшийся надо мной на целую голову, недовольно нахмурился:

– Значит, все ещё не поддаешься? – пробормотал он задумчиво, будто самому себе.

– А должна?

Взгляд синих глаз

стал серьезнее.

– А разве нет? Я ректор, ты студент, – голос вновь зазвучал холоднее. – Считаешь, что не обязана, по меньшей мере, смотреть в мою сторону, когда я говорю? – мужчина выдержал паузу, словно изучая мое лицо. – Почему же ты не смотришь?

Я растерялась, разглядев, наконец, в своём маньяке-спасителе самого что ни на есть настоящего строгого ректора:

– Я смотрю…

– Нет, не сейчас, – перебил он раздраженно. – Тогда в зале. Опоздала, прервав мою речь, привлекла мое внимание к себе, и даже не ответила взаимностью, – недовольно прищурился.

Вот черт, он все-таки запомнил меня!

– Это… ну… вы наблюдали за мной? – попыталась я обороняться.

– Сложно было не обратить внимания на твою возню в толпе неподвижных слушателей. А потом и вовсе уснула, – кажется, он насмехается.

Меня бросило в жар от стыда:

– Я случайно… Задумалась и даже забыла, зачем пришла в актовый зал.

– Со мной не бывает таких случайностей, – не говорит, рычит тихо. – Когда я говорю, все до единого слушают. Глухие читают по губам, слепые отчаянно желают прозреть, дабы уловить мой лик. Не то, что спящие, мертвые просыпаются, – казалось, ректор был вполне серьёзен.

Батюшки, вот это эго! Стоит у него поучиться.

– Однако не ты… – протянул мужчина. – Что с тобой не так?

Он несёт какую-то чушь, а что-то не так со мной? По-моему проблемы явно у кого-то другого.

Ректор, будто глубоко задумавшись, коснулся моей щеки.

Ой, божечки, снова это покалывание от его пальцев!

– Ещё и такая вкусная… – почти шепчет, – Должно быть, ты бракованная…

Я вздрогнула, разгоняя навязчивые мурашки, и резко отстранилась от руки грубияна.

Это я-то? Что ещё за оскорбления такие изысканные?

Вскинула подбородок, будто это помогло бы возвыситься над мужчиной, и невольно надула губы, стараясь не расплакаться.

– Я ведь уже просил не злиться, – бесцеремонно погладил мой подбородок, словно котёнка задабривает.

Заглянула в волшебные глаза наглеца, в душе разрываясь от желаний послать к чертовой бабушке или же… прильнуть к заметно потеплевшей ладони, прикрыв глаза от удовольствия…

– Любопытно, – прошептал он, тяжело выдыхая.

Нахмурился, как грозовая туча, а взгляд заметался по моему лицу:

– Что ты… сейчас чувствуешь? – спросил так, словно ему жизненно необходима эта информация. – Я… не могу понять.

Кажется, я тоже…

Что это со мной?

– Вот и славно, – отозвалась я неожиданно даже для себя самой, – не то, вам бы непременно захотелось меня… отчислить, – не удержалась в этот раз от сарказма. Откуда только смелость взялась?