Девочка с луны
Шрифт:
Она отказывалась от наркотиков и алкоголя, но другие подростки как раз начинали их принимать, и это делало Анжелу объектом насмешек. Возможно, ее мать начинала так же, как они. Анжела видела, чем это закончится, и не хотела в этом участвовать.
У нее в жизни были более важные вещи. У нее были бабушка, дедушка и их хижина. Были лесные тропы, горы и озера, в которых можно ловить рыбу. Иной раз самым лучшим занятием было пускание «блинчиков» по зеркальной глади озера.
Девочки в школе часто называли ее уродкой, помимо всего прочего. Когда до этого доходило, она не могла с ними спорить.
Она явно отличалась от них тем, чего они не могли полностью понять, и другие дети опасались ее, поэтому дальше обзывательств дело заходило редко. Пару раз девочка, подстрекаемая друзьями, начинала с ней драку. Если они дергали ее за одежду, Анжела отвечала ударом. Если ее толкали один раз, Анжела толкала в ответ трижды. Если тянули за волосы, она сбивала обидчика с ног. Но до увечий никогда не доходило, в основном потому, что этого было достаточно, чтобы остановить их, а если они прекращали, то прекращала и Анжела.
Такие стычки только прибавляли слухов, что Анжелу лучше не злить. Девочки обзывались и издевались над ней потому, что все больше завидовали ее внешности, ведь мальчики, которые им нравились, стали обращать внимание на Анжелу. Она игнорировала как мальчиков, так и девочек, но это не охлаждало их пыл, а лишь еще больше подогревало интерес к ней. По крайней мере, мальчишки ее не обзывали.
Однажды, когда она возвращалась из школы, три девушки из старших классов остановили ее на парковке у винного магазина, которая была на пути к трейлерному парку. Это были не привычные ей одноклассницы, которые смеялись над ней, шепотом обзывали или даже дергали за волосы и убегали.
Эта троица была на голову выше Анжелы. Она узнала популярных девушек, которые нравились спортсменам в школе. У них была идеальная одежда, идеальные волосы и ногти. Они смеялись над Анжелой, называя нищебродкой, и указывали пальцем на ее сапоги. Такие же, как у деда.
Анжелу мало беспокоили насмешки — к этому она привыкла, — и она не хотела ввязываться в драку с рослыми девицами. Не поднимая головы, она попыталась прошмыгнуть мимо них.
Самая высокая из троицы шагнула к ней и неожиданно ударила в живот. Это не был типичный девчачий удар, к которым Анжела привыкла. Это был удар в полную силу девушки старше нее, которая хотела причинить боль.
От удара Анжела отшатнулась и опустилась на грязный асфальт, согнувшись от боли. Широко раскрыв рот, она хватала воздух, но не могла вдохнуть. Мир вращался вокруг нее, и ей пришлось опереться на одну руку. Ее вырвало. Все это время они смеялись над ней и обзывали уродиной.
Потом ударившая ее девушка пнула Анжелу по ребрам и крикнула двум другим:
— Отмудохаем ее хорошенько!
Внутри что-то щелкнуло. Анжела поднялась, одновременно разворачиваясь и замахиваясь ногой. Она изо всех сил впечатала сапог в лицо нападавшей девушки. Она почувствовала, как ломается кость. Кровь брызнула на двух других.
Девушка жестко приземлилась на асфальт и потеряла сознание. Две другие склонились над подругой, лежащей на разбитом асфальте среди окурков
Глава 11
На следующий день в школе Анжелу забрали с урока, отвели в кабинет директора и усадили на стул в приемной. К ней вышел директор, мистер Эриксон, и сказал, что ее мать не берет трубку. Анжела не удивилась. Мать обычно не отвечала на звонки, если только не хотела достать наркоты. Если она уже это сделала, то вряд ли даже услышит телефон.
Мистер Эриксон навис над ней, уперев кулаки в бедра, и спросил, кому еще можно позвонить, чтобы вызвать в школу. Анжела совсем не хотела впутывать в это дедушку с бабушкой или чтобы они узнали об ее неприятностях, но она больше никого не знала, поэтому все же дала директору их номер. Анжела сидела одна у кабинета мистера Эриксона, пока не появился ее дедушка.
Он не успел ничего сказать Анжеле, потому что спокойная женщина тут же проводила их обоих в кабинет директора и закрыла за ними дверь. Они сели на деревянные стулья перед потертым столом директора. Мистер Эриксон хмурился, барабаня пальцами по столу.
— Вы мистер Константайн? Дед Анжелы?
— Верно. Что она сделала?
Мистер Эриксон неодобрительно глянул на Анжелу, а потом снова переключил внимание на ее деда.
— Из-за нее девочка попала в больницу, вот что она сделала. Сломала лицевые кости. Пострадавшей понадобится хирургическое вмешательство.
Дед повернулся к Анжеле и молча посмотрел на нее. Слова были не нужны. Анжела понимала, что значит этот взгляд.
— Когда я шла домой, меня остановили три девочки постарше. Это было на парковке винного магазина на Барлоу-стрит, — сказала она дедушке. — Они обзывали меня. Я попыталась уйти, но самая высокая ударила меня в живот. От боли меня стошнило. Пока я лежала на земле, она ударила в бок. Я слышала, как она предлагала двум другим избить меня. Я поняла, что сейчас мне сильно достанется, и я ничего не смогу противопоставить. Поэтому вскочила и со всех сил ударила ногой в лицо напавшей девочки. Она упала. Было много суматохи и криков. Я ушла домой.
Дед кивнул, удовлетворенный таким ответом, и повернулся к директору.
— Что мы здесь делаем? Вы вызвали нас, чтобы мы выдвинули обвинения против этих трех девочек?
Директор удивленно приподнял брови:
— Мистер Константайн, Анжела травмировала бедняжку так сильно, что той потребовалась госпитализация. Мы исключаем Анжелу из школы.
Дед нахмурился:
— Исключаете? Почему? Вы слышали ее. Она защищалась. Если бы она не дала отпор, то эта троица могла отправить в больницу саму Анжелу, а то и хуже.
— Мистер Константайн, мы здесь не терпим насилия.
— Насилие? Это не насилие, — спокойно сказал дед, — а самозащита.
Мистер Эриксон откинулся на спину и скрестил пальцы на своем пухлом животе.
— Из-за Анжелы та девочка в больнице. Мы просто не можем закрыть на это глаза. Вот почему ее исключают.
— Трех других девочек тоже исключают?
Директор смутился:
— Нет, разумеется. Зачем? Как вы не понимаете? Это Анжела их покалечила. Во всяком случае, одну из них.