Девочка с перчиками

Вильмонт Екатерина Николаевна

Она встала, пошла на кухню, взяла лейку и стала поливать свою любимые перчики, они росли у нее всегда, все знакомые восхищенно ахали, глядя на них. Многие брали у нее семена, отросточки, но ни у кого они почему-то не приживались. Ах, какая я дура, надо было спросить Тимофея, нет ли у него фотографий Олега, у меня ни одной нет. Ничего, спрошу, когда встречусь, не надо затягивать, ему, по-моему, все это в тягость, он честный порядочный человек, зачем его зря обременять. Я теперь понимаю — Олег хотел мне помочь… потому что любил… И я приму эту помощь, потому что… люблю

и всегда буду любить, если не его, то память о нем…

Но, как и кому все это продать? У меня нет знакомых олигархов… О, я знаю! Надо позвонить Пашке, давний любовник его мамы ювелир! Сказано, сделано.

— Алло, Маргарита Семеновна? Добрый вечер!

— Януся, детка, как я рада тебя слышать! А Пашки нет дома, у него какая-то краля завелась. Опять краля!

На языке Маргариты Семеновны «краля» было высшим порицанием.

— Ну, это же нормально…

— Почему ему обязательно нужны крали? Почему бы ему не жениться, к примеру, на тебе? Ты, по крайней мере, не краля!

— Но я школьная подружка… Маргарита Семеновна, я вообще-то звоню не Пашке, а вам.

— У тебя что-то случилось, деточка?

— Да, и мне очень нужен ваш совет.

— Тогда приходи прямо сейчас! Ты ужинала?

— Да.

— Ну ничего, попьем чайку и поговорим о нашем, о девичьем! Только шепни, ты влюбилась?

— Ох, нет, дело совершенно в другом…

— Ладно, жду!

Пашка с матерью жили в соседнем доме. Яна спрятала коробку, не взяв с собой ничего из нее. Потом подумала и надела на палец полюбившееся кольцо. Я теперь всегда буду его носить, Олег!

Маргарита Семеновна, эффектная шестидесятипятилетняя дама, работала секретарем директора в одном из академических институтов, была весьма начитанной, умной, с отличным чувством юмора и уже лет сорок встречалась с женатым любовником, зачастую сама над собой подшучивая. Вот и сейчас она встретила Яну словами:

— Можешь вообразить, захожу сегодня в бухгалтерию, так мне одна тетка заявляет: «Маргарита Семеновна, вы на пенсию не собираетесь?» Я ответить еще не успела, как наша главбухша говорит: «Что ты, Надя, Маргарита Семеновна у нас еще о-го-го, она еще ведет половую жизнь!» Вот же сука!

— Да она вам просто завидует!

— Конечно, я понимаю! Но зачем говорить об этом вслух? Ну, я ей выдала!

— Могу себе представить!

— Да, я сказала: регулярную половую жизнь, я буду вести, когда выйду на пенсию! А сейчас это так, секс-эпизоды!

Яна расхохоталась и поцеловала Маргариту Семеновну.

— Вы молодчина!

— А что у тебя стряслось? Выкладывай!

— Маргарита Семеновна, скажите, ваш Григорий Иванович может помочь продать драгоценности?

— Продать? Ну, я не знаю. Но оценить, притом честно, может. Ну и, наверное, посоветует, как может продать. А кому это вдруг приспичило?

— Мне.

— Тебе? Какие это у тебя драгоценности? Откуда?

— Я получила наследство. — И Яна рассказала славной женщине все.

— Ничего себе… Как красиво… Значит, этот кретин любил тебя все эти годы… А ты… Тьфу, какой козел, он, конечно,

просто боялся этой разницы в возрасте. Идиот, болван! Но история, как в кино… А ты и вправду хочешь это все продать? Ой, а у тебя колечко, дай-ка взглянуть. Красота! Ты колечко не продавай! А мать твоя хороша! Вот ведь поганка! Знаешь, ты правильно все рассудила! Продавай к чертям эту квартиру, может, потому тебе и счастья нет, что мать твоя, подлая, порчу какую-нибудь навела… Я вот прямо сейчас Григорию позвоню.

— А это удобно?

— Удобно, удобно. Кто заподозрит семидесятилетнего мужика в изменах? Алло! Гришенька?

Тимофей вошел в пустую квартиру и вдруг обрадовался, что жены нет дома. Он чувствовал себя вконец разбитым. Сбросил с ног ботинки, снял куртку, повесил в шкаф. Сброшенные ботинки нарушали идеальный порядок прихожей. Ну и пусть! Неохота сейчас наклоняться, ставить их на специальный коврик. В конце концов, я приехал на машине… В одних носках он прошел в гостиную и с размаху плюхнулся на диван. Подумал со смехом — будь Юлька дома, я бы уже заработал как минимум три замечания. Особенно за бросок на диван! Он встал и опять же в носках отправился на кухню. Налил себе виски, взял лед и орешки. Поставил все это на маленький поднос, отнес в комнату, поднос поставил на пол рядом с диваном, нарочно разбежался и опять прыгнул на диван. Задрал ноги на спинку, дотянулся до стакана с виски, отпил глоток и произнес вслух:

— Ах, хорошо!

Но тут же подумал: мне почти сорок, а веду я себя как глупый школяр, оставшийся дома без строгих родителей! Лежать, задрав ноги на спинку, было неудобно. Он поменял позу, поставил себе на живот вазочку с орешками.

Зазвонил телефон. Мама!

— Тимошенька, у тебя все нормально?

— Да, мамочка! А у тебя?

— Я была сейчас в театре, но спектакль такой скучный, что я ушла. И знаешь, кого я там встретила?

— Неужто Юльку с подружкой?

— Вот именно, с подружкой!

— Что ты хочешь сказать?

— Ничего!

— Мама, ты что, хочешь сказать, что Юлька в театре с каким-то мужчиной?

— Да не с каким-то, а со знаменитым писателем, Леонтием Зноем!

— Как ты сказала?

— Леонтий Зной!

— Ни фига себе! Сроду о таком не слышал! И что, хороший писатель?

— Тим, я не понимаю!

— Мам, ну даже если… Я в театр ходить не люблю, художественную богему не перевариваю, а Юлька молодая, красивая, пусть…

— Ты же, по-моему, любишь свою жену? — растерялась Ольга Варламовна.

— Мам, я что, похож на мавра?

— Тимоша, у тебя есть женщина?

— Да бог с тобой, мама! Я просто не ревнив в принципе… А ты зачем мне позвонила? Испортить на ночь настроение?

— Нет, ввести тебя в курс дела! Тебе не пойдут рога, мой мальчик, ты слишком коротко стрижешься, заметны будут даже крохотные рожки! — рассердилась Ольга Варламовна и в сердцах швырнула трубку.

Тимофей кривил душой, говоря что совсем не ревнив, интересно, что за история? Надо посмотреть, как поведет себя Юлька. Он набрал номер матери.