Девочка с персиками
Шрифт:
"Wienzeile"(Венская строка) и поручил подготовку специального номера, посвященного творчеству русских эмигрантов в Вене.
Поставленная задача была для меня несложной, поскольку весьма узкую русскую литературно-художественную тусовку я знал превосходно.
Работая над сбором материала, я быстро понял, как функционирует само издание. Деньги выдавались Гейгеру на каждый конкретный номер, на гонорары авторам и на презентации. Сам журнал доходов не приносил.
Почти за десять лет существования он повысил свой тираж с двухсот до двух тысяч
Тем не менее, это было издание для маргиналов. Так, по крайней мере, его рассматривали литературные чиновники, безотказно его финансировавшие. Это был наглядный пример западной демократии, меня тогда восхитивший. В редакции я проработал годика полтора и, не взбесись вдруг в Новосибирске главный редактор, сотрудничал бы с этим журналом и до сих пор.
Но Гюнтер Гейгер, невеста которого отказывалась спать с ним до законного оформления брака, якобы для того, чтобы сохранить невинность, неожиданно стал ревновать, полагая, будто бы она влюблена в меня, а он же ей нужен лишь постольку поскольку, ну, чтобы уехать за границу и улучшить свое материальное положение.
Русского языка Гейгер не знал. Леночка не знала немецкого.
Его словарный запас ограничивался лишь словами – "да", "нет",
"пиво", "водка" и выражением "иди в жопу, мудак", произносить которое на одном дыхании почти без акцента научил его я в скором поезде N 1 "Москва-Владивосток", на котором мы несколько суток хуячили до Новосибирска.
Леночка знала по-немецки и того меньше, выражая все чувства и эмоции с помощью двух фраз – "gut"(хорошо) и "nicht gut"(нехорошо), при этом ее китайского типа лицо всегда оставалось каменным.
Я уехал, оставив их вдвоем, в полной уверенности, что для любви вполне достаточно языка жестов, что прочие вербальные языки наоборот являются в этом деле только помехой. Я оказался прав. Они поженились и живут в Вене уже более пяти лет…
Тогда, душным летом 1999-го года, на исходе уходящего ХХ-го века я вдруг почувствовал приближение депрессии. Мне стало скучно, и я заметался в поисках выхода. Протусовав пару недель в Питере, пока не кончились деньги, я приехал в Вену и стал бесцельно шляться по городу в ожидании начала осеннего семестра.
После шести лет учебы в Академии Изящных Искусств, я, наконец, решил сделать диплом и даже придумал тему своей выпускной работы.
Это должна была быть серия холстов на тему "Иван Грозный убивает своего сына". Я собирался реконструировать и запечатлеть сам момент убийства, а не его последствия, как у Репина.
Как бы то ни было, а на душе все равно было тошно, я целыми днями шатался по городу, пил пиво и читал нудный роман "Малина" австрийской писательницы Ингеборг Бахман…
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Вести из Сибири. Русская миссия. Карин Франк.
– А где
Фрешль, когда я позвонил ей, чтобы сообщить, что вернулся.
– Он остался в Новосибирске, – спокойно сказал я.
– Ты что, бросил его одного?!
– Да, другого выхода у меня просто не было. Он пытался меня убить. Мне с трудом удалось вырваться.
– Он что – много пьет?
– Много – это не то слово! Представляешь, сейчас, после прошлогоднего кризиса все страшно подешевело. Бутылка водки стоит в
России как в Вене бутылка пива. Вот он и пьет водку как пиво. Я был бессилен ему помешать. Кроме того, он решил жениться.
– Что, серьезно? Ему ведь под пятьдесят!
– Угу. И он приревновал меня к своей возлюбленной.
– Старый придурок!
– Короче говоря, я уехал один.
– А почему он стал тебя ревновать?
– Понимаешь, она решила не спать с ним до свадьбы, чтобы сохранить невинность.
– Невинность? Сколько же ей лет?
– Сорок…
– Сорок? И у нее что, никого еще не было?
– Почему – не было? Было. Она была замужем и у нее есть ребенок.
– Так почему же она не спит с Гюнтером?
– Я все сейчас объясню. Это элементарно. Она полагает, что если она переспит с ним до свадьбы, тогда он на ней не женится.
– Логично.
– Скажи, Гейгер состоял когда-нибудь в браке?
– Насколько мне известно – никогда.
– Вот видишь!
– Ну и дела! Владимир, я рада тебя слышать!
– А что нового в Вене?
– Кстати, что касается русских событий, то здесь сейчас начинаются Дни Москвы. Приехал Лужок и другие толстые дяденьки, привезли разные выставки и новые фильмы киностудии "Мосфильм". Если хочешь пойти, я пришлю тебе по факсу программу.
– Ладно, давай. Может, какой-нибудь новый фильм посмотрю, а то в
Новосибирске и в Питере времени не нашел.
Не знаю, чего можно было ожидать от нового русского кино, однако я – наивный мечтатель, надев военную рубашку с погонами полковника
Советской Армии и несколькими медалями на ней, купленную на новосибирском толчке, зачем-то поперся следующим вечером в кинотеатр
"Opernkino", крутивший новые русские фильмы в рамках московских культурных дней.
В фойе кинотеатра, ожидая показа, понуро сидели русские эмигранты, негромко переговариваясь между собой. Человек десять.
Афиша на немецком языке обещала некую комедию-водевиль из жизни русской буржуазии конца девятнадцатого века. Это был история карточного шулера, путешествующего на пароходах по Волге и обыгрывающего глупых купцов и помещиков.
Мне сразу же захотелось ретироваться. Платить за билет было легкомысленно. На эти деньги я бы мог поужинать с пивом в каком-нибудь недорогом ресторанчике. Но на меня уже смотрели вопросительно – в фас кассирша и сидящая с ней рядом владелица кинотеатра, в спину – эмигранты, знающие мою эксцентричность и ожидающие очередной дерзкой выходки. Бежать было поздно.