Девочка с Земли
Шрифт:
— Погодите, — сказал Первый капитан. Мы остановились, прислушались.
Далеко, откуда-то снизу, донесся еле слышный жалобный стон.
Мы поспешили в ту сторону. Дверь в одну из комнат была заперта.
— Ключ! — приказал капитан.
Толстяк уже держал ключ наготове. Комната оказалась лестничной площадкой. Отсюда вниз вела крутая лестница, вырубленная в скале. В конце ее была еще одна решетка. Капитан направил в ту сторону луч фонаря, и мы увидели, что за решеткой на куче тряпок на каменном полу сидит прикованное к стене странное существо, в котором я с
Фиксианец умирал. Мне достаточно было одного взгляда, чтобы понять это. Он был на последнем пределе истощения. А кроме того, он был истерзан пытками.
— Я его сейчас убью! — сказал Первый капитан, глядя на толстяка.
— Всеволод, — прошептал Второй капитан, — ты не узнаешь…
— Не может быть!
И Первый капитан вдруг с такой силой рванул вбитую в камень стальную решетку, что она согнулась и вылетела из пазов. Он отшвырнул в сторону путаницу стальных брусьев и бросился к умирающему фиксианцу. Он поднял его на руки и понес к выходу.
— Кто это? — спросила тихо Алиса.
Я покачал головой. Я не знал.
Рядом всхлипывал толстяк. Он сдержал на секунду слезы и ответил мне:
— Это Третий капитан. Они думали, что он давно мертв.
И тут же, словно вспомнив об очень важном, толстяк заспешил по коридору за капитаном, визжа:
— Это все он! Это все Крыс!
Третий капитан был без сознания. Первый положил его на пол и обернулся ко мне.
— Скажите, профессор, — спросил он, и голос его дрожал, — скажите, можно ли что-нибудь сделать?
— Не знаю. Сомневаюсь, — сказал я и наклонился над фиксианцем. — Они морили его голодом и пытали.
— Они пытали его четыре года, — сказал Второй капитан. — А мы были уверены, что он давно мертв! И если бы не Алиса, оставили бы его здесь. И он им ничего не сказал. Профессор, я умоляю вас, сделайте все возможное, чтобы его спасти!
— Меня не надо просить об этом, — сказал я. — В первую очередь нужны укрепляющие уколы. Алиса, беги, милая, на «Пегас» и принеси оттуда аптечку.
Алиса стрелой побежала по коридору.
— Я с ней, — сказал Первый капитан.
— Не надо! — отозвалась Алиса на бегу. — Я лучше вас знаю, где искать.
— Послушай, Третий, — сказал Второй капитан. — Слушай. Не сдавайся. Так мало осталось терпеть. Неужели ты сдашься в последнюю минуту? Ведь мы пришли.
И вдруг фиксианец открыл глаза. Ему было очень трудно это сделать, потому что его тело уже умирало. Лишь мозг боролся с смертью.
— Все хорошо, — сказал он, — все в порядке. Я ничего не сказал. Спасибо, друзья, что пришли. — Он закрыл глаза, и его сердце остановилось.
Я тут же начал делать фиксианцу искусственное дыхание. Но это не помогало. Положение было безвыходное — у меня не было ни хирургических инструментов, ни диагностической машины, ни лечебных автоматов. И мне пришлось поступить так, как делали врачи сто лет назад.
— Я рискну, — сказал я капитанам. — Боюсь, что иного выхода нет.
— Мы вам верим, профессор, — ответили мне капитаны.
Тогда я разрезал ножом грудь Третьему капитану,
— Еще живительного раствора! — приказал я. Алиса передала ампулы капитанам.
— Он очень могучий фиксианец, — сказал я. — Любой другой на его месте давно бы умер.
Я достал из аптечки сшиватель, и в минуту этот маленький аппаратик сшил ему все сосуды и зашил грудь. Мы осторожно перенесли фиксианца на «Синюю чайку», где я мог оказать ему настоящую врачебную помощь. Там ко мне присоединился доктор Верховцев, и через полчаса мы могли уже сказать, что жизнь Третьего капитана вне опасности.
Мы оставили Второго капитана дежурить у его постели, а сами спустились вниз, в пещеру, нам надо было отдохнуть. Первый капитан вышел с нами. У входа сидел на корточках толстяк под охраной Зеленого.
— Он будет жить? — спросил с робкой улыбкой Весельчак У, словно речь шла о его любимом брате.
— Да, — коротко ответил Верховцев. — Хотя ты сделал все, чтобы он умер.
— Нет, нет, что вы! — засуетился толстяк. — Это все Крыс. Неужели вы до сих пор не поняли, какую роковую роль он сыграл в моей жизни, как обманом и посулами он втянул меня в отвратительные авантюры? Ведь мне что нужно было? Весело жить и иметь все, чего душа захочет. А ему? Ему нужна была власть. Как другие люди питаются супом и котлетами, так он питался властью. Если он в течение дня ни над кем не проявит власти, то для него этот день потерян. И ему нужна была власть над планетами, над всей Галактикой. А мне что? Мне бы только повеселиться. Я ведь, по существу, безобидный человек, попавший под дурное влияние.
Мы отвернулись от толстяка, и он продолжал говорить, обращаясь к Зеленому, будто хотел и в самом деле убедить нас, что он веселый, безобидный ягненок.
— Ну вот, — сказал доктор Верховцев, улыбаясь так, что, казалось, все его лицо состоит из тысячи добрых морщинок, — наконец-то все три капитана снова встретились. Как в добрые старые времена. Некоторое время вы были достоянием истории, извините — историческими реликвиями, а теперь…
— Да, — согласился с ним Первый капитан, — все как в старые добрые времена.
И я, глядя на него, подумал, что он совсем не стар. И, может быть, даже вернется снова в космос. Тем более что проект «Венера» завершается.
И Первый капитан угадал мои мысли:
— Снова придется привыкать. Я, пока летел сюда, понял, что мои руки многое забыли.
— Вы все-таки собираетесь вернуться в космос? — обрадовался доктор Верховцев.
— И еще, — продолжал капитан, не отвечая прямо на вопрос доктора, — надо обязательно переменить название планеты и музея. Неудобно как-то: мы живы, здоровы, ничем особенным не прославились, а наши каменные копии стоят в музее, словно мы умерли давным-давно.