Девочка у моря
Шрифт:
– А вы знаете эти пункты?
Огромные глаза вспыхнули, и даже черные тени вокруг них перестали казаться удручающими.
– Конечно знаю. Не звонил, но по городу гуляю и местность изучил. Ближайший за углом, от ворот две минуты.
– Но у меня денег нет, – лицо девочки снова погасло. – Мне мамой с отцом давать не велено. В лавочках бабуля сама за все расплачивается,
– Я тебе дам денег, – сказал Звонцов.
Нежадный от природы, он ощутил желание помочь этой не по годам грустной девочке в решении какой-то серьезной проблемы.
– Вы? Мне ?! Дадите?!!
Девочкины
– Ну да. Я. Тебе, – он улыбнулся. – Не обеднею, а люди должны друг другу помогать в мелочах.
– Нифигасебе мелочи… – она покачала головой. – Мои предки так бы не сказали.
– Зато я сказал. Могу прямо сейчас дать, с собой есть. Сколько тебе?
– Спасибо вам… Но я никуда не пойду. Я турок боюсь.
– Это верно, – Звонцов кивнул. – В твоем возрасте и с твоей красотой…
– Скажете тоже – «красотой»… – перебила девочка. – Что я – дура из сарая, в зеркало не смотрюсь?
В последнем она была права: при всем желании красивыми нельзя было назвать ни ее лицо, ни тело; даже бугорки коричневого купальника с лиловыми разводами были расставлены слишком широко и торчали скорее жалобно, чем привлекательно. Но Звонцов знал, что природа редко открывает своих истинные намерения, и эта девочка через пару лет может расцвести не на шутку. Поэтому он посмотрел на нее и повторил с нажимом:
– В твоем возрасте и с твоей красотой ходить одной за территорию не следует. Мы отправимся вместе.
– Вы что – со мной звонить пойдете?!
– Пойду, какие проблемы? Мне все равно тут делать нечего.
– Правда-правда?
– Правда-правда. Иначе бы не предложил..
– Ой… ну вы вообще… – девочка посмотрела на него, словно оценивая. – За что вы хотите мне помочь?
– Ни за что, – просто ответил он. – Сил нет смотреть, как ты тут каждый день выпрашиваешь у моря погоды. Прямо сегодня и пойдем. Какая в твоем Омске разница с Москвой? Два часа?
– Три.
– Значит, с местным – шесть. Тебе когда лучше звонить – вечером?
– Да без разницы. Если… – девочка запнулась, не находя нужного слова. – Если он трубку возьмет, то все равно когда. А если нет, подавно по барабану.
– Можем после завтрака и двинуться.
– После завтрака не выйдет. Меня бабуля стережет от и до, на пляж поведет под конвоем. Мог только после обеда.
– Значит, после обеда она тебя уже не стережет? – не удержался Звонцов.
– Стережет круглые сутки, как пес без цепи. За ворота одну не выпускает, здесь разговаривать ни с кем не дает. Я только и отвоевала себе полчаса у моря постоять, пока она на завтрак умывается. И то, увидела сейчас нас с вами на одном топчане – убила бы обоих одним ударом. Но после обеда спит, как дубина.
– Дубина только бока ломает, – поправил он. – А спит, наверное, колода.
– Ну колода, без разницы. Падает на два часа, кувалдой не разбудишь. Вот тогда я могу с вами в город.
– А ты почему не спишь? – Звонцов спросил невольно; сам он с недавних пор тоже полюбил
– А мне лень спать, – не задумываясь, ответила девочка. – Устала.
– Отлично!
Он кивнул, не подумав о том, как может быть лень спать.
– Когда бабуля уснет, ты за мной зайди. Я живу в старом корпусе, второй этаж, номер седьмой, ближний к морю. Постучишься в дверь.
Девочка улыбнулась – молча и благодарно.
– Ну ладно, если так, – он поднялся, собираясь на завтрак. – Все тайны Мадридского двора обговорили. Жду тебя после обеда. В ресторане и на пляже мы с тобой не знакомы.
– А мы и так не знакомы, – они хихикнула. – Меня, кстати, Саша зовут. А вас?
– Виктор, – ответил он.
Коротко, как в давние времена, когда в каждом отпуске знакомился с новой женщиной. Хотя те знакомства, необременительные и ни к чему не обязывавшие, оставляли в душе сущее ничто.
– А по отчеству?
– Николаевич, – он вздохнул. – Замучило меня это отчество, всю жизнь никто по имени не зовет.
– А вы кто? Директор банка?
Саша взглянула с интересом.
– Нет, – Звонцов усмехнулся. – А что?
– Да ничего. Просто у нас в классе есть мальчик, Игорь Агеев. В коттедже живут и четыре кондиционера. У него отец в каком-то банке начальник кредитного отдела. Агеев говорил, его отца даже родственники только по отчеству называют.
– Нет, я не директор. И даже не начальник кредитного отдела. Куда там? Я простой профессор. Московский университет… ну неважно какой, сейчас их много, ты все рано не знаешь. Кафедра… тоже неинтересно. Занимаюсь литературой.
Он сам не знал, зачем выложил свои регалии – тем более, что вряд ли они могли впечатлить современного подростка. Но тут же понял, что в последнем ошибся.
– Неслабо!
Девочка подкинула ногой свой радикальный сланец и ловко подцепила обратно прямо в воздухе.
– Литературный профессор из Москвы поведет меня к турецким туркам звонить в Омск, который лежит не за морем…
6
Снова увидел Сашу он во время обеда, когда сидел над чашкой любимого турецкого супа из протертой чечевицы. Девочка – в желтой майке, но в тех же шортах – шагала за очень мощной и очень мрачной пожилой женщиной, рассекавшей полуголую толпу с напором ледокола. Проходя мимо, девочка улыбнулась из-за бабушкиного плеча – он заговорщическим жестом приподнял ладонь над столом.
Вернувшись в номер, Звонцов побрился во второй раз – что никогда не мешало при его густой растительности, но чем он давно пренебрегал – принял внеплановый душ, пригладил ежик и надел свежую гавайскую рубашку. Он сам не знал, зачем так делал – скорее всего, по профессиональной привычке всегда выглядеть хорошо, когда предстояло какое-то важное дело.
А дело предстояло важное; проблемы девочки явно были нешуточны, хотя их можно было решить без проблем.
Стук прозвучал осторожно, но настойчиво – он подумал, что пришла горничная с уборкой.