Девочка-война
Шрифт:
Первая пара для меня прошла как в тумане, я все свои внутренние резервы тратила только на то, чтобы не обращать внимания на шепотки за моей спиной. Когда же прозвенел звонок, я облегченно выдохнула, радуясь, что у меня появиться несколько минут для того, чтобы перевести дух и восстановить свое душевное равновесие.
Ну, а как? В моей скучной жизни таких эмоциональных качелей никогда не наблюдалось. А тут, очевидно, судьба решила выдать мне штрафной за все годы мирного и спокойного существования. Поэтому и ноет так отчаянно в груди, от обиды, что я стала разменной
Звенит звонок, и он проходит мимо меня, смеется над очередной шуткой в своей развеселой жизни, даже не обращая на меня внимания, на ту, которой еще вчера дарил все свое царское внимание. Да, он такой и есть - король жизни. А я, оставшись в тишине опустевшей аудитории только закрываю глаза, зачем-то вспоминая как его губы прижимались к моим в тесном лифтовом пространстве и шептали мне, обещая то, что никогда больше не случится. И я зажимаю уши ладонями, сильно, утыкаясь носом в сведенные локти и прикусываю губу, чтобы вытравить все это из своей головы. Навсегда! Навечно!!!
А потом встаю и решительно иду на следующее занятие, чтобы вновь невидящим взглядом таращиться в доску, где преподаватель выводит формулы и рассказывает ценный материал. А я ничего не слышу, потому что в моей голове как на репите звучит голос этого бессовестного мажора:
– Ты теперь в курсе. А мне фиолетово.
Ну вот и славно, Агата! Это же просто подарок небес, не иначе! И я выдыхаю, заставляя себя слушать слова лектора, включаться в живое обсуждение, отвечать и даже улыбаться чьим-то замечаниям. Вот так! И не забывать о том, что мне тоже глубоко фиолетово! Абсолютно на все сто!
А на большой перемене, встретившись со своими друзьями, я изо всех сил корчила из себя хохотушку и не обремененную переживаниями девушку. П-ф-ф, да что уж там корчила? Я и есть она. И глазами по толпе голодных студентов в столовой шарила просто так, от нечего делать. А может просто боялась, что это размалеванная Погремушка подойдет, чтобы опять припечатать меня своим ярко выраженным равнодушием. Но время шло, а мы так и сидели в прежнем составе: я, Пашка, Аня, Полина и Сережа. Никто к нам не подошел, чтобы сдвинуть столы и испортить своим присутствием нашу трапезу, рассказывая тупые шутки и смотря на меня слишком пристально, слишком беспардонно.
Ничего. Тишь и благодать.
Только вот мое показное равнодушие не обмануло Левина, слишком давно он знает меня, в курсе всех моих вывертов и душевных порывов. Поэтому, я даже не удивилась, когда, уже выходя из столовой, Пашка притормозил меня и, обеспокоенно заглядывая в глаза, спросил:
– Что этот мудак сделал?
Я вздохнула, но решила ответить честно.
– Наконец-то скрылся с моего горизонта.
– М-м, славно. Только вот почему мне кажется, что ты этому не очень-то и рада, Малиновская? Але, не пугай меня!
– Пашка даже за плечо меня схватил и немного встряхнул для надежности.
– Ну точно, Левин, сейчас только до дома доберусь и как начну в подушку рыдать!
– фыркнула я и стряхнула его руку.
– А что тогда кислая, как капуста моей бабушки?
– нахмурился
– Паш!
– рассмеялась я.
– Ну, что?
– Да пошел он, этот Громов! Просто ему не понравилось, когда я про него правду сказала, она же глаза колет, сам знаешь, - вздохнула, отвернулась и двинулась по коридору, упорно держа голову прямо.
– Что сказала-то?
– не унимался с расспросами Пашка.
– Что знаю про его тупой спор, что он пустой и никчемный, - и пожала плечами, признавая, что реально ни слова ни соврала.
– А он?
– А он сказал, что ему фиолетово, - а увидев недоуменный взгляд Левина только кивнула и добавила, - и на меня, и на мое о нем мнение.
– И даже не извинился?
– продолжал ошарашенно смотреть на меня мой друг. Я же только хмыкнула и спросила?
– А разве такие, как Демид Громов умеют извиняться?
– и это был риторический вопрос.
– Да уж, - согласно кивнул Пашка. Ну а что тут еще скажешь?
И после этого, мы попрощались и разошлись по разным сторонам. Я почти бездумно брела по коридору, выискивая глазами нужную аудиторию, а когда завернула за очередной поворот, то тут же наткнулась взглядом на самодовольную физиономию Карины Пелех. Она прямо вперилась в меня взглядом и улыбалась своей хищной улыбкой. Но на этом она не остановилась. Стоило мне только подойти ближе, как она начала генерировать свою агрессию, облачая ее в ядовитые слова.
– Ну-ну, новенькая, не грусти. Но у тебя реально не было шансов. Увы и ах, но это правда жизни - на таких, как ты только спорят, - и победно рассмеялась.
И тут меня как обухом по голове приложило, а в груди расползлась черная и омерзительная в своем проявлении ярость. Неужели он реально настолько полон дерьма, что всем и каждому рассказал, как забил на меня?
Я стояла посреди коридора, а в голове моей неотвратимо нарастал панический шум, я уже не слышала, что в своей злобе все говорила и говорила мне Пелех. Почти не видела, как за ее спиной хохочут, прикрывая рты ее закадычные подружки, такие же гнилые и пустые, как их предводительница. Я только пыталась держать лицо, ошарашенно преодолевая болезненное волнение, силясь успокоить заходящееся от обиды сердце и хоть как-то прийти в себя.
Но когда увидела появившегося Громова, как всегда, улыбающегося и о чем-то радостно переговаривающегося со своими друзьями, то я наконец-то поняла, что не могу больше. Я не смогу здесь и сейчас все это вынести. Надежда была, слабая, но была, но умерла именно тогда, когда он равнодушно мазнул по мне взглядом и отвернулся, махнув рукой Карине, мол «поди сюда». Вот так, их жизнь просто продолжается, тогда как моя.. .А к черту!
И тогда я развернулась, и просто пошла в противоположную от аудитории сторону, целенаправленно собираясь впервые в жизни прогулять пару. И, зло поджимая губы, я приказала себе терпеть. Просто, черт возьми, терпеть вот это вот все!