Девочки.Дневник матери

Вигдорова Фрида Абрамовна

В тетради номер 9, где Ф. А. иногда записывала пост-фактум что-то, чего она не могла доверить бумаге в сталинские времена, есть запись про разговор с Галей, которую мы ниже приводим. — А. Р.]

16 января 53 года у нас с Галкой был такой разговор:

— Мама, — сказала она вечером, уже лежа в постели, — присядь ко мне.

Я присела, она помолчала ещё с минуту, а потом сказала:

— Мне скоро 16 лет, и мне получать паспорт. И вот, я хочу тебе сказать, что я хочу быть той же национальности, что

вы с Сашкой.

Я сказала, что это она верно решила. Но какая же у нас с Сашкой национальность? Родились мы в России. Родной наш язык русский. Мы думаем по-русски, я учила русскому языку русских ребятишек, пишу русские книжки. Мы с Сашкой тоже русские, но у нас нет формального права так называться. А у Гали оно есть — папа был русский, поэтому надо будет в паспорте написать «русская».

Галя всё это терпеливо слушала, а потом сказала:

— Я знаю, зачем ты всё это говоришь. Но если я запишусь русской, я буду чувствовать себя так, как будто я во время газовой атаки схватила единственный противогаз.

— Знаешь, — сказала я, обомлев от такого сравнения, — утро вечера мудренее. До 26-го марта больше двух месяцев, ещё успеем подумать.

26 марта 53 года Галке исполнилось 16 лет. 4-го апреля оправдали врачей.

— Ну, Галя, — сказала я, — какую национальность ты себе выбрала?

— Теперь вроде бы не стыдно и русской, — ответила Галя вполне равнодушно.

Потом оказалось, что размышлять нечего: ей выдали паспорт, в котором было уже проставлено: русская.

28 марта 53.

Саша:

— Мама, я хочу стать старше Гали.

— Зачем это тебе?

— Я хочу, чтоб она походила в моей шкуре. Я ее буду несправедливо ругать, а она пускай страдает.

29 марта 53.

Саша:

— Мама, ты знакома с Пантелеевым?

— Нет, незнакома. А что?

— Мне очень надо про него узнать, все ли правда, что он пишет про свою жизнь. Мне он очень нравится, и я хочу, чтоб все счастливое было правда, а несчастливое — неправда.

1 апреля 53.

Саша:

— Мама, папа рассказывал кому-то, что ты оставляешь тете Моте такие записки: «Дорогая Мотя, если можно, то, пожалуйста, сделайте что-нибудь, а если нельзя, то почините Саше рейтузы». Это правда, ты так пишешь?

— Я пишу вежливо, но все же не так бессмысленно. Папа просто шутит.

— И почему это папа не может, чтоб не шутить!

* * *

— Саша, ты пригласишь Галю Людмирскую на день своего рождения?

— Нет.

— Почему?

Саша, очень серьезно:

— Не вольется.

Ответ К. И. Чуковского на Сашино поздравление с днем рождения (1 апреля). Легко видеть, что Корней Иванович ошибся в расчетах: вместо 2013 г. он написал 2025 г.

10

апреля 1953.

Шура, вернувшись с родительского собрания:

— Сначала было общешкольное собрание с докладом о том, как надо воспитывать детей, и я понял, что я очень плохой отец. Потом было классное родительское собрание, на котором Валентина Николаевна говорила обо всех детях подряд, и я понял, что у меня очень хорошая дочка. Таким образом, я ушел в полном смятении…

Я:

— Подумай сам: если ты плохой отец, а дочка у тебя хорошая, то кто же еще хороший в нашей семье?

Шура, не задумываясь:

— Няня и соседи!..

* * *

Галя:

— Подлецов надо делить на ярковыраженных, на неярковыраженных и на скрытых. Подлецов ярковыраженных и скрытых перевоспитать нельзя, а неярковыраженных — можно. Если им, конечно, не за 40.

* * *

Я:

— Галя, ты будешь еще носить это платье?

Галя, лукаво:

— А кому ты хочешь его отдать?

27 апреля 53.

Саша, осторожно:

— Мама, я не могу найти своего альбома. Ты его подарила кому-нибудь?

* * *

Мы с Сашкой были в Троицко-Сергиевской лавре. Мы любовались веселыми голубыми куполами, видели усыпальницу Годуновых, видели женщину в черной одежде — она шла из Лавры на коленях. Саша была в соборе во время службы, потом мы ходили в музей, где Сашу до глубины души поразили богатые женские одежды — красивый бархат, расшитый жемчугом — и очень красивая старинная посуда.

Потом мы побывали в музее кустарной игрушки («Нет ли у вас еще какой-нибудь такой игрушки, чтобы дернуть за веревочку и что-нибудь выскочило?»)

Перед самым отъездом мы забежали в столовую, где и закусили консервированной скумбрией.

Назавтра я сказала Сашке:

— Правда, хороший был вчера день?

Саша пылко ответила:

— Очень! Очень! Скумбрия была такая вкусная!!!

3-го июня 53 мы поехали с Сашкой в Киев [погостить у друзей Фриды Абрамовны — Ирины Михайловны и Льва Вениаминовича Цукерников. — А. Р.].

Письмо А. Б.

«Милая Ирина Михайловна!

Я знаю Вас только заочно, однако, понимаю, что Фрида, Анна Ивановна [48] и, особенно, Лев Вениаминович, не могут ошибиться все разом. Лев Вениаминович, вообще, произвел на меня очень странное впечатление — я вдруг, сразу почувствовал, что именно ему можно доверить самое дорогое на свете: жену и дочь.

Это доверие я распространяю на Вас. Я умоляю вас лично о следующем:

1) Никаких купаний в реке. Только в ванне. Никаких пароходов, лодок, байдарок.

48

А. И. Тихомирова — школьная учительница и большой друг Ф. А. Именно Анна Ивановна познакомила Ф. А. с Цукерниками.