Девочки
Шрифт:
Но она чувствует себя великолепно. Она позволяет тебе немного полежать на ней, осторожно вытаскивает из себя твой член, убеждаясь, что презерватив на месте, вытирает руки о простыню и, выгибаясь, выползает из-под тебя. Ты не можешь пошевелиться. Смотришь, как она одевается. На мгновение она исчезает в ванной, чтобы поправить волосы и макияж, но это занимает совсем немного времени, и, когда она заканчивает, когда ты все еще лежишь пластом, она произносит:
— Мне пора.
Ты собираешься с силами, чтобы поднять себя с кровати, вытащить себя из-под огромного груза, навалившегося на тело, и ошарашенно протягиваешь ей деньги.
Она берет купюры без всяких церемоний и кладет в свой кошелек. Ты все еще голый. У двери, открыв ее со скрипом, она поворачивается и произносит:
— Прошу прощения, что напомнила вам о времени, — все всегда делают то же, что и вы, и забывают о времени, а потом сходят с ума, когда понимают, что время вышло.
— О, не беспокойся об этом! — Ты подбираешь необходимые слова, ты говоришь это, желая дать ей понять, что ты не такой, как все остальные мужчины, что ты никогда не сходишь с ума.
Она же только кивает и отвечает:
— Если вы захотите меня снова, спросите Джин. — И уходит.
Возвращаясь в постель, ты ждешь, что после всего произошедшего будешь чувствовать себя хуже некуда. На самом деле ты надеешься почувствовать себя ужасно. Но этого не происходит. Наоборот, ты чувствуешь, что потрахался прямо-таки фантастически. Чувствуешь себя заново родившимся. Голова твоя чиста, и ты невольно ощущаешь прикосновение простыни всем своим телом.
Когда ты плавно погружаешься в сон, то начинаешь понимать, что никакой ошибки не было, консьерж отлично понял тебя. Должно быть, Сасуот говорил именно об этом. Самые лучшие проститутки. Просто двое старших товарища лучше тебя знали, что тебе нужно.
На следующий день, прежде чем твоя командировка закончится и ты покинешь эту страну, ты покупаешь своей подруге подарок — антикварное ожерелье. В любом случае ты собирался ей что-нибудь привезти и потратил лишь немногим больше того, что планировал изначально.
Ты был в Пусане.
Твой урок с увольнением сработал. Строительство судна завершили вовремя. Ты сэкономил четверть миллионов долларов. Ты был героем. Корабельный картель пригласил тебя и твоего босса в ресторан, из которого открывался панорамный вид на город. В какой-то момент, пока они заказывали девять дюжин велфлитских устриц, Сасуот наклонился вперед и прошептал тебе прямо в ухо:
— Добро пожаловать в клуб.
Ты думал о человеке, которого уволил, о том, сможет ли он когда-нибудь есть в таком ресторане, как этот, пить такое же вино, но, когда Сасуот произнес эти слова, ты перестал считать себя единственным виноватым. Ты наконец почувствовал, что у тебя есть компаньон, кто-то, кто тебя понял.
Та ночь была безоблачной. После ужина они взяли тебя с собой в шумный стрип-клуб и отправили в отдельный кабинет с девушкой, которую звали как-то-там-Энди. На следующее утро ты смутно припоминал, как она отсосала у тебя, но ты не сказал бы наверняка, ибо был очень пьян. И когда ты лежал тем субботним утром, а рука твоей спутницы покоилась на твоей груди и на вас обоих падали сквозь шторы лучи солнца, ты думал о том, когда последний раз был таким пьяным, думал о Джин, стоящей за твоей дверью, о том, как она выглядела, стоя за твоей дверью, о том, как она пахла, стоя за твоей дверью, о том, что там, за твоей дверью, не осталось больше никакого другого запаха — вообще.
Гнев,
Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал…
Поздно. Ты в каком-то богом забытом городке. Ты умудрился выкроить день, чтобы сбежать от всего и всех, арендовать грузовик, приехать сюда и осмотреть огромный участок земли, случайно оказавшийся выставленным на продажу. Ты мечтаешь о ранчо. Где-нибудь там, где никто не сможет тебя донимать. Где-нибудь, где нет никаких линий передач. Где-нибудь, где ты сможешь пристрелить любого незваного гостя.
1
Перевод с древнегреческого Н. Гнедича. — Здесь и далее примеч. пер.
Позже, когда солнце уже село, тебе пришлось проехать чуть не тридцать миль до ближайшего города, чтобы пообедать. Впервые с семнадцати лет ты не знаешь, где остановишься на ночь, и ты удивлен, насколько хорошо тебе от этого ощущения. Ты бы никогда не подумал, что это вызовет какие-то иные чувства, кроме беспокойства.
И вот ты тормозишь около единственного ресторана в городе — закусочной, вокруг которой припаркованы огромные грузовики. Хотя, по сути, здесь нет стоянки для дальнобойщиков. Просто это одно из тех мест, где они останавливаются отдохнуть. Просто им негде больше этого сделать.
Ты усаживаешься в кабинке, официантка приносит тебе меню. Она не говорит ни слова, даже не смотрит на тебя. И ты удивлен, насколько тебя раздражает такое отношение — как к любому другому. Ты бы никогда не подумал, что это вызовет иное ощущение, кроме расслабленности.
Изучая меню, краем взгляда ты улавливаешь открывающуюся дверь. Вошедший человек направляется прямо к тебе и произносит:
— Прошу прощения.
Ты поднимаешь на него глаза. Перед тобой — крупный мужчина, гораздо крупнее тебя, одетый в грязную футболку и голубые джинсы, на пряжке ремня которых выведено «Крокодиловая ферма». С его потертой черной бейсболки желтыми буквами кричит надпись «Кровопийца», и ты внезапно осознаешь, что твоя-то — не только новая, но и надпись не ней гласит: «Зарождение жизни».
— Вы заняли мою кабинку, — говорит мужчина.
Он не разжигает ссору, он всего лишь констатирует факт, что ты совершил ошибку. Констатирует так, как если бы ты остановился спросить его дорогу, а он ответил, что ты свернул не там, где надо.
— О… Ну хорошо, я не возражаю, чтобы мы пообедали вместе, никаких проблем, — произносишь ты с дружеской улыбкой, благодаря которой совершено больше сделок, чем ты можешь вспомнить. Ну, разве что ты действительно очень постараешься вспомнить.
Он осматривает пустующую сторону кабинки, переводит взгляд на тебя и говорит:
— Нет, я так не думаю. Мне хотелось бы получить мою кабинку в мое полное распоряжение прямо сейчас.
И вновь он смотрит на тебя без тени враждебности. Он просто сообщает тебе то, о чем тебе следует знать.
Ты оглядываешь забегаловку. Ты знаешь, куда это может привести. Поэтому больше не произносишь ни слова. Просто встаешь и, поскольку пустых кабинок больше нет, направляешься к стойке. Но за спиной раздается: