Девон: Пробуждение
Шрифт:
— Дядя с отцом тоже раньше были в ссоре, но потом …
— У нас с ней нет ссоры. Это вражда и я всем сердцем ее ненавижу. Кха-кха. Если она думает, что на ее или моем смертном одре… Кха! Хоть что-то изменится, то нет. Кха-кха-кха. Я, как и весь мой род слишком злопамятная.
— Но почему? Я не понимаю.
— Надеюсь, никогда и не поймешь. Не познаешь того, как твой любимый и самый дорогой человек, который был для тебя целым миром, разбивает твое сердце. Как любовь в груди оборачивается клубком ядовитых
— Ой вечно, вы люди! — Возмутился было Асса, но Девон шикнула на него. ~ Молчу, молчу.
— Твоя бабка предала меня и обманывала годами. Готовила мои похороны каждый вторник и держала в золотой клетке. А затем, когда правда всплыла. Виноваты были все кроме нее. Я отплатила ей той же монетой. Сбежала из дома. Удачно вышла замуж. Ха. Она еще и не одобрила мой брак. Будь моя воля, она бы никогда не узнала и о твоем существовании, но не сложилось. Эв…
Женщина сильно закашлялась.
— Мама?!
— О большем тебе пока знать не нужно. Мои обиды. Это мой груз на сердце не твой. Но если судьба все же сведет вас вместе. Будь с ней очень осторожен. Пускай она и твоя бабка Эван. Не доверяй ей. Не жалей ее. Не уважай ее. До тех пор, пока она не признает свою вину. Она не заслуживает его, моего и твоего прощения.
«…»
Женщина закашлялась, на ее ладони была кровь, которая обратилась алыми лепестками. Она смотрела них тяжелым взглядом.
— И это тоже на ее совести, не на твоей.
— …
— Эван, запомни мои слова глубоко в своем сердце. Ты ни в чем не виноват, все произошло еще до твоего рождения, а раз на тебе нет вины, то и искупать тебе нечего.
Эван боролся с собой, но покорно кивнул. Мать поцеловала сына в лоб. Их взгляды встретились, и они оба рассыпались лепестками цветов.
Девон и Асса остались в будуаре одни. Девон осмотрела окружение, вглядываясь в каждую деталь. Провела пальцами по роскошным старым тканям и по дорогим новым. Тут и там попадались разные знаки и два геральдических зверя. Олень и Грифон.
— Хм.
— Так, что Эван винит себя в смерти своей матери?
Девон почувствовала дискомфорт. Как будто все это время на фоне играла тихая мелодия, а теперь она окончательно стихла.
Ее лицо стало кислее лимона.
Она открыла закрывшуюся входную дверь.
— Это было бы так удачно, но … — Ее слова оборвались на полуслове.
Перед ними были самые роскошные висячие сады, которые вы только можете себе вообразить в золотом солнечном свете. В окружении шедевра храмовой архитектуры, и иллюзией неба вместо потолка и настоящими облаками. Диковинные существа бродили между белыми деревьями с золотыми листьями, а цветы астры излучали мягкий свет.
В самом центре павильона собралась весьма любопытная компания.
Они
— Мне знакомы эти голоса и рожи?
Девон презрительно скривилась и еще раз огляделась по сторонам.
— Значит, вот как выглядел легендарный павильон небесной лазури? Пф. Совершенно не в моем вкусе…
И тут она заметила нечто выбивающиеся из общего веселья, в самом центре веселой компании, упав на колени безутешно рыдала золотая фигура. Захлебываясь в собственном отчаянии.
Но ее горе тонуло в окружающем веселье.
Дверь перед лицом Девон с грохотом захлопнулась.
Будь ее «клюв» чуточку длиннее его бы прищемило.
— Мы не будем открывать эту дверь!
Голос Ассы утратил человеческие интонации.
А Девон на удивление, прислушалась к его «просьбе» и отпустив ручку, подошла к платяному шкафу в другой части комнаты.
— И чем же тебя так обидел исчезнувший пантеон?
Асса промолчал, туже затягиваясь вокруг ее шеи на манер шарфа и отворачиваясь.
Ручка повернулась, и Девон шагнула внутрь, протискиваясь между платьев и шуб.
Она задумалась, если Асса ей не соврал, и он правда первый из богов. Это имело смысл. Отношения поздних богов к изначальным богам-творцам всегда сводилось к одному…
Обмануть, сразить, порвать на части, обворовать и заточить то немногое, что от них осталось.
Все ради силы, власти и собственных амбиций.
…
..
.
Правда, был один нюанс, делали они это до того, как возводили небесные дворцы и объединялись в пантеон…
Девон вышла в просторный холл. Время года за окном изменилось на весну. Однако мир не выглядел радостным. Цвета выцвели. Словно их скрыли за серым саваном. Слуги ходили медленно, придерживаясь теней, и утирали горькие слезы. Черные ткани висели на зеркалах. Белые траурные цветы пробивались из-под трещин в полу.
В доме царил траур по Герцогине.
Искать Эвана долго не пришлось, он сидел на лестнице одетый в черное и обнимал колени. Он не плакал, но то и дело вытирал глаза тыльной стороной ладони.
— Выглядит одиноким. Даже слуги обходят его стороной. Искаженное воспоминание?
— Нет, не думаю.
Из глубины дома раздались голоса двух спорящих мужчин. Раз или два прозвучало имя ребёнка.
Эван вздрогну и утерев нос тихонько прокрался по коридору, что вел в библиотеку. Девон и Асса последовали за ним.
Спорил отец Эвана Лионел и его дядя Норий.