Девон: Пробуждение

Tom Arrow

— Раньше?

— Да пока границы не закрыли и…

Судя по энтузиазму, этот поток информации обещал затянуться, поэтому Девон поймала девочку за руку и вложила в нее серебряную монету.

Девочка опешила.

— Наша благодарность, шеф повару. — Вкрадчивым и ласковым голосом сказала она, — А это… — Она как ловкий фокусник достала из-за уха девочки еще одну монету. — А это тебе за старание и за то, что ничего не разбила по дороге сюда.

Глаза девочки округлились и засверкали как звездочки. На мгновение, на ее лице

мелькнуло виноватое выражение. Наверное, за съеденную по пути булочку.

Но восторг все же победил.

— Только никому об этом не говори хорошо?

Кивок. Кивок. Кивок.

— Те вещи в шкафу…

— Они мешают?! Я уберу!

Судя по боевому настрою, Лили действительно собиралась так поступить, убрав не только вещи, но и сундук со шкафом.

Эван, который только чудом находился в вертикальном положении, отрицательно замахал руками и, приобретя совершенно детский вид, затараторил.

— Нет. Нужды. Нас все устраивает. Все устраивает!

— Просто откуда они здесь? — Мягко спросила Девон

— Это вещи бывших постояльцев. Иногда они покидают нас в такой спешке, что забывают все свои вещи. Если вам, что-то нужно, можете забрать себе любые из них! Па, сказал, что их владельцы уже не вернутся, потому что они ка… — Лили, подражая взрослым глубокомысленно откашлялась, и расплылась в заговорщической улыбке. — Они все постираны и поглажены, на случай если они кому-то понадобятся!

Пока она тараторила, Девон подметила, что на ее платье были весьма любопытные золотые пуговицы.

— Славно. Еще один вопрос. — Эван, просто излучал неодобрение. — Мне не нужно будет спрашивать у кухарки, передала ли ты ей это?

Девон указала на монеты.

— Передам, передам, Дея же мне голову оторвет и в свой фирменный пирог запихает, если узнает, что я себе что-то ее прикарманила!

Девон сделала жест «свободна» и Лили, спрятав монеты за пазуху. Удалилась, все с тем же грохотом, что и раньше.

Эван смотрел на еду голодным волком, но в его позе сквозила неуверенность.

— Не отравлена.

Успокоила его Девон. Заодно поближе пододвинув ему вторую порцию.

Эван облегченно вздохнул и сев на стул пододвинул к себе тарелки и столовые приборы, а затем спохватился.

— А ты не голодна?

«Всегда. Но боюсь ЭТО, не сможет утолить мой голод.»

— Не стоит беспокоиться на мой счет. У меня своеобразные предпочтения в еде.

Эван решил не уточнять, а сосредоточится на еде.

Девон снова перевела, взгляд вначале на шкаф, а затем на окно.

Задумалась.

— Я отлучусь ненадолго, хочу оглядеться и проверить как там дела у нашего любителя ромболиста. Вдобавок мне не хочется тебя смущать, когда ты будешь принимать ванну.

Эван подавился. Кусочек пирога упал на пол к мышеловке. Откашлявшись, он благодарно кивнул, но все же легкое сомнение пробежало по его лицу.

—

Если, что-то случится…

— Просто позови. И я приду.

Эван облегченно вздохнул. И поднял голову, чтобы ее поблагодарить.

Однако его спутница уже покинула мансарду.

* * *

А в это время под столом лесовичок попытался достать так удачно упавший кусочек пирога, но сколько бы он ни тянулся как передними, так и задними лапками… Он так и не смог до него добраться. Тогда он грустно вздохнул и лег на дно ловушки, не сводя взгляда своих глаз пуговок с еды: такой близкой, но такой далекой.

3.3 Трещины

На небольшой лестничной площадке перед мансардой было тихо. Лишь разноцветные солнечные зайчики, отбрасываемые старым витражом, прыгали то тут, то там, по пыльному ковру, по нежным цветам, по граням разбитой глиняной посуды на столике у окна, по верхним ступеням и перилам. Они играли бликами в кривой зеркальной глади старинного зеркала на противоположной стене. Несколько из них было достаточно смелыми, чтобы коснуться лица замершей в тени девушки, подсвечивая ее профиль золотыми, синими и алыми красками.

Девон стояла, прислонившись спиной к двери мансарды. Закрыв глаза и прислушиваясь в ожидании, когда старое здание загудит от ветра.

Стены сотряс нарастающий гул.

Кулак девушки проделал дугу и со всей силы врезался в стену.

Глухой звук удара, а затем треск.

«Хрясь!»

Девон вздрогнула и, осторожно оттянув рукав, посмотрела на собственную руку. От запястья до локтя побежали трещины, из самой крупной из которых вылезло иссиня-чёрное перо.

Девон поморщилась и сосредоточилась на руке. Перо моментально скрылось, но трещина никуда не делась. Еще одна попытка. Ничего. В раздражении она одернула рукав.

«Я не могу регенерировать… Просто чудесно.”

Это оказалось последней каплей.

Кулак снова чуть не ударил стену, но остановился в миллиметре от нее. Не найдя иного способа выплеснуть раздражение, девушка как-то по-звериному ужалась и зарычала.

Люди не слышали этого, а вот птицы спешно покинули крышу, старый пес проснулся и заскулив забился под телегу, в стенах скреблись домовые, не зная, куда им бежать и деваться. Даже лесовичок, печально сидевший в ловушке, подпрыгнул и ощетинился панически оглядываясь.

Девон резко распрямилась, и пригладив свои растрепавшиеся пряди-перья уверенно произнесла:

— Я в порядке, я спокойна.

Раньше ее беспокоили только две извечные проблемы: голод и скука. Неизменные спутники таких существ, как она. Теперь же ко всему прочему добавились неприятности с оберегами, полная физическая немощность, а вдобавок. Что это был за странный приступ? Словно выдернутый из чужой памяти и мировосприятия.

«Возможно…»