Девственная селедка

Вильмонт Екатерина Николаевна

– Постойте, так вы действительно мой дядя? Этот самый… биологический… он ваш брат?

– Да. Такова ирония судьбы.

– Он, что, бросил маму, когда узнал, что она ждет ребенка?

– Нет. Просто мама встретила твоего отца и безумно влюбилась. Это мама бросила моего брата. Он ничего не знал.

– Откуда же узнал?

– Петя, поверь, это слепой случай. Я не общался с братом много-много лет. Он живет в Америке. И вдруг он приехал в Москву. И увидал у меня на столе портрет твоей матери.

– У вас стоит мамин портрет? Вы ее любите?

– Да, –

развел руками Родион. – Люблю. Я ни о чем не подозревал. А брат вдруг спросил, кто это. Я сказал: Лали. А он как закричит: это не Лали, это Ева. Я пытался его разубедить, но… Я упомянул, что у Лали есть сын. И он стал уверять меня, что это его сын. По срокам, он нашел какие-то старые дневники. Тогда я посмотрел на твою фотографию и обнаружил несомненное сходство. Но брату об этом не сказал ни слова. Я всячески избегал этой темы. Но он стал меня расспрашивать, в каком отеле я жил, я соврал. Но ты же понимаешь, несложно найти, если задаться такой целью. Хотя я не сказал ни фамилии, ни города. Но это дело времени. Я испугался и приехал сюда. Предупредил маму, ну и вот… Собственно, я все уже сказал. Признаюсь, с меня сошло семь потов.

– Родион Николаевич… Но зачем ему искать нас? У него что, нет других детей?

– Нет.

– Но я вовсе не хочу его знать. У меня был необыкновенный отец и другого мне не нужно.

– Не нужно и прекрасно. Просто мы с мамой решили, что лучше, чтобы ты узнал об этом не от него.

– Да, наверное, вы правы. А мама?

– Что мама?

– Почему она так испугалась?

– Знаешь, Петя, эти истории с тайной усыновления бывают совершенно непредсказуемы. Вот мама и испугалась, что ты можешь как-то не так отреагировать. Понимаешь, Лали напрочь забыла о моем брате. Тебе скоро двадцать, ее муж растил тебя как родного, обожал тебя, у вас все было прекрасно и вдруг… Совершенно чужой по сути человек может ненароком поломать эту идиллию, может настроить сына как-то не так, как ей хотелось бы… Мама потеряла мужа и боится потерять тебя.

– Потерять меня?

– Да.

– Глупость какая… Женщины, одно слово, – вдруг широко улыбнулся Петя. – Я ж не идиот, не беспамятный кретин. Я что, могу забыть папу? Могу забыть, как он со мной возился, как учил меня, например, ловить рыбу, ездить верхом, играть в преферанс… Да мало ли чему он меня учил! О таком отце можно только мечтать, а каким отцом был бы ваш брат, извините, это еще большой вопрос. Да и вообще… Странные люди эти женщины…

Родион улыбнулся. До чего ж хороший парень его племянник!

– Петя, не надо сердиться на маму.

– Да я же не сержусь, я удивляюсь.

– И удивляться не нужно. Пойми, твой отец, судя по всему, был сильным человеком, мама была за ним, что называется, как за каменной стеной. И вдруг такой поворот, она просто растерялась. А мне невыносимо было думать, что слабая женщина…

– Родион Николаевич, вы не совсем правы. Мама вовсе не слабая женщина. Нет. Отец, конечно, был для нее каменной стеной, но… Он всегда знал, что уйдет рано и старался сделать маму достаточно стойкой. Он настоял, чтобы она приобрела профессию,

научилась работать, научилась сама справляться со всеми трудностями. Он никогда не лез в ее бизнес. Говорил: «Девочка, это только твое». Хотя любил ее как ненормальный… И мне года за два до смерти сказал: «Когда умру, дай маме погоревать годик, а потом скажи ей, пусть живет на всю катушку…»

– Твой отец был болен?

– В том-то и дело, что нет. Но видно предчувствовал. Родион Николаевич, а ведь это странно… Вы – мой дядя… С ума сойти.

– Не знаю, как ты, а я рад, что у меня такой племянник, – улыбнулся Родион.

– И вы действительно любите маму?

– Люблю. Так уж случилось. С первого взгляда.

– Это здорово!

– Но мама меня не любит.

– А вы… вы добивайтесь…

– Петя! – расплылся в глуповатой улыбке Родион. – Ты, как говорится, даешь мне добро?

– Да.

– Спасибо, дружище! Я буду… добиваться.

В этот момент на пороге кафе появилась Лали, белая как полотно.

– Мама!

– Добрый день… Я не рано?

Петя вскочил, обнял ее и поцеловал. Она расцвела.

Родион тоже поднялся ей навстречу, поцеловал руку.

– Все в порядке, Лали.

– Мам, ты чудачка… Неужто ты думала, что я…

– Я ничего не думала, просто боялась… Но Родион Николаевич… Спасибо ему.

– Да, у меня очень славный дядя. И ты успокойся, мама. Все осталось по-прежнему. А если этот так называемый отец появится, что ж… Поглядим.

– Господи, гора с плеч… Я должна выпить…

– Манхэттен? – в один голос спросили мужчины.

– Да!

Петя пошел к стойке бара.

– Еще раз спасибо, Родион Николаевич.

– Лали, а котенка вы тоже зовете по имени-отчеству?

– Нет, – улыбнулась она.

– Вот и меня не надо.

– Пей, мамочка. И тебе необходимо что-то съесть. Я уверен, ты сегодня еще ничего не ела. Да?

– Да.

– Родион Николаевич, мне надо бежать, а вы проследите, чтобы мама поела. А то еще грохнется в обморок.

– Можешь быть спокоен. Если будет сопротивляться, поступлю с мамой, как в детстве со мной поступил отец.

– Это как? – заинтересовался Петя.

– Зажму ей нос и впихну кусок.

– О, чувствую на вас можно положиться. Ладно, пока!

Петя ушел.

– Лали, в самом деле вам нужно поесть.

– Не хочется.

– Лали, но если вы ничего не ели, вас сейчас развезет от этого коктейля. Кстати, хотел спросить, откуда у столь хрупкой женщины пристрастие к этому неженскому напитку?

– Я не люблю сладкие коктейли…

– И все же надо поесть.

– Хорошо. Родион Ни…

– Просто Родя.

– Родя… А хотите я покажу вам город, как обещала?

– Конечно хочу. Но разве вам не нужно работать?

– Ох, нужно… Перед Новым годом столько покупателей…

– Тогда не стоит. Но скажите мне, что вы делаете в Новый год?

– В Новый год?

– Ну да. Просто я знаю, что в Европе его встречают не так, как в России… А знаете, самый удивительный Новый год я встречал в Бразилии. Вы не бывали в Бразилии?