Девственница

Райз Тиффани

– Мисс Сатерлин?

– Черт возьми, - прорычала Нора, и опустила голову на грудь Сорена.

– Элеонор, ты пугаешь прислугу, - сказал Сорен.

Она развернулась и посмотрела на прервавшего - молодую женщину с букетом цветов в руках. Должно быть ее звали Бонни, или бонни на шотландском "красивая". Нора не знала и ей было плевать.

– Мисс, вы ведь подписали соглашение о неразглашении, верно?
– спросила Нора. Кингсли считал завтрашний день свадьбой селебрити с железными соглашениями о неразглашении для всех, даже отдаленно причастных. Даже ей пришлось подписать один экземпляр.

– Да, мэм?
– Девушка

превращала все сказанное ею в вопрос.

– Хорошо. Этот мужчина - католический священник. Мы спим вместе с тех пор, как мне исполнилось двадцать. Я уверена, вы понимаете, как нелегко быть любовницей католического священника. Мы не можем проводить вместе столько времени, сколько хотели бы. На самом деле, я не видела его пять недель. Стоит сказать, потому что я спала с кое-кем другим, но это не относится к делу. Как видите, мой священник, вероятно, самый красивый мужчина в мире, хотя я пристрастна, что, само собой разумеется. А еще он извращенец, с большим достоинством, и вы только что прервали наш поцелуй, которого мы ждали весь день. Так что, пожалуйста, скажите мне, что это вмешательство важнее, чем этот поцелуй.

– Ваше платье здесь. Мы повесили его в вашей комнате. Вы просили сообщить вам, когда оно прибудет и прервать вас несмотря ни на что, даже если вы будете, как вы выразились "намаливать папу". Кроме того, сегодня утром вам принесли вот это. Их случайно отложили в сторону вместе со свадебными цветами, - ответила девушка, передавая букет Норе.

– Ой.
– Нора постучала ножкой по каменному полу.
– Как мило.

– Элеонор...
– Сорен с угрозой произнес ее имя.

– И простите за, понимаете, тираду о священнике с большим достоинством, - сказала Нора.
– Предсвадебный мандраж.

– Все в порядке, мэм, - сказала девушка, которая была либо Бонни, либо бонни.
– Если бы он целовал меня, я бы тоже чертовски разозлилась, если бы ему помешали. Католический священник?

– Без комментариев, - ответил Сорен.

– У нас был священник, похожий на вас, когда я была маленькой, - продолжила девушка.
– Мы называли его отцом Как-Жаль. Рада, что вы не собираетесь тратить время впустую.

Девушка сделала слегка саркастический реверанс и неторопливо удалилась.

– Это странно, что я хочу трахнуть ее прямо сейчас?
– спросила Нора.
– Замки меня так возбуждают.

– Малышка?

– Да, сэр?
– Она повернулась к нему.

– От кого цветы?

– Понятия не имею, - ответила она. Она осмотрела небольшой, но изысканный букет белых роз, розовых гортензий и зеленых орхидей Цимбидиум, пока не нашла маленькую открытку цвета слоновой кости. Она открыла ее и прочитала вслух,

«Дорогая Госпожа,

Мне жаль, что я должен пропустить вашу свадьбу завтра, но я никогда не посещаю свадьбы, где мне не позволено поцеловать невесту . Думайте обо мне во время церемонии, и в первую брачную ночь. С любовью, Ваш Нико».

– Очень любезно с его стороны, - с улыбкой ответил Сорен.

– Он такой же умный, как и его отец, - ответила Нора. Она сунула открытку обратно в конверт.
– Итак, на чем мы остановились?

– На этом, думаю, - ответил Сорен и обнял ее за талию и притянул к себе. Он нежно, но жадно начал целовать ее шею.

– О да, именно

тут мы и остановились.

– Прошло слишком много времени с тех пор, как я имел удовольствие выпороть тебя и поставить на место, - прошептал он ей на ухо, и она задрожала.
– Ты помнишь, где твое место?

– Под вами, сэр, - ответила она. – Или там, где вы укажете.

– Очень хороший ответ.

Он поддел ее подбородок, и она улыбнулась. Она так любила угождать ему. Надеть ошейник на Нико и сделать его своей собственностью было лучшим, что она могла сделать для ее отношений с Сореном. В то время, когда они с Нико стали любовниками, она действовала чисто инстинктивно, испытывая горе и нужду. Она отправилась к Нико в поисках чего-то, чего ей не хватало, и нашла это вместе с ним. Как только она обрела сабмиссива, свою собственность в ошейнике и владела им, она полностью осознала любовь Сорена к ней. Обладание Нико заполнило в ней пустоту, которую не могла заполнить даже безграничная любовь Серена. Она не очистила свое имя, не изменилась. Она не начала с чистого листа. Нора Сатерлин не переворачивает страницы – ни новые, ни какие-либо другие. Но за последние два года у нее было только два любовника, Сорен и Нико, и она не хотела и не нуждалась ни в ком другом ни в своей постели, ни в своем сердце. Возможно, это будет самое близкое к моногамии решение.

Кингсли уже делал ставки на то, как долго это продлится.

Сорен взял ее за руку и повел по длинному древнему коридору. Портреты благородных шотландцев, умерших столетия назад, следили за их продвижением, пока они шли по выцветшему алому ковру и поднимались по каменной лестнице на второй этаж. Молния создала безумные тени в замке. Доспехи, казалось, двигались при вспышке света. Портрет юной дворянки с прерафаэлитовой укладкой подмигнул Норе. Давно умершая принцесса, должно быть, догадалась, что задумали Нора и Сорен. Ее улыбка была одобряющей. Даже завистливой. Нора не осуждала дворянку. Кто не захочет провести ночь в постели Сорена?

Это подмигивание напомнило Норе кого-то, кого она знала давным-давно. И замок напомнил ей о том месте, куда она однажды сбежала и спряталась. Аббатство. Аббатство ее матери. Серые каменные стены, извилистые коридоры и портреты, похожие на иконы. Звук ее шагов по каменному полу вернул ее разум в тот год, который она провела в монастыре матери. Не полный год, но почти. Достаточно, чтобы она всегда думала о нем как о "том годе".

Она отогнала мысли о прошлом. Настоящее было куда приятнее. Через арочную деревянную дверь они вошли в свою спальню. Пламя в камине погасло, но это не имело значения. Хлопковые простыни и шелковые подушки манили их в постель. Сейчас они нуждались только друг в друге, чтобы согреться.

Сорен оставил ее стоять у кровати, а сам зажег прикроватную масляную лампу, чтобы было светлее, и свечи на каминной полке, чтобы было уютнее. Нора сбросила туфли и ступни утонули в мягком шерстяном ковре, устилавший каменный пол. Она поставил букет в ведерко для льда, из которого вышла отличная ваза. Поставить их на прикроватную тумбочку было бы слишком даже для Сорена, поэтому она оставила его на каминной полке.

– Мы никогда раньше не занимались любовью в замке, не так ли?
– спросила Нора и отвлеклась от букета, чтобы осмотреть комнату. Она отошла от большого камина к висящим на стене сине-красным гобеленам, украшенными единорогами, драконами и рыцарями.