Девственница
Шрифт:
– Почему не рояль? Кингсли большой любитель музыки?
– Рояль подарок Сорену от Кингсли.
– Кингсли купил рояль еще до того, как они с Сореном воссоединились. Подарок? Больше похоже на алтарь.
– Что насчет Кингсли?
Элли тяжело вздохнула и закрыла глаза.
– Кингсли... единственный узел, который я не могу развязать. Кингсли хочет детей. Всегда хотел. Я отобрала у него этот шанс.
– У него будут другие шансы.
– Именно это я себе и говорю. Надеюсь, я права.
– Это не
– Если бы Бог хотел, чтобы женщины только и делали, что рожали детей, Он бы не призывал так много людей в религиозные ордена.
– Кингсли особенный, - ответила Элли.
– И он никогда бы не захотел, чтобы у меня был ребенок против моей воли. Но я также знаю, что он жалел, что я этого не хотела. Это то, что все еще причиняет боль, зная, что он страдает.
– Когда ты поняла, что беременна?
– За несколько дней до возвращения Сорена из Рима. Он защищал диссертацию в Иезуитском университете. Докторская номер два.
– Две докторские? Безумие. Должно быть, он очень умный.
– Он самый умный человек из всех, кого я знаю. И такой зануда, - ответила с улыбкой Элли.
– Но он же иезуит. Докторские для иезуитов - все равно что кошачья мята. У них стояк на академические степени, как у мальчика-подростка с первым Плейбоем.
– Боже, мой двоюродный дедушка - иезуит.
– Прости, - сказала Элли и поморщилась.
– Сколько у него докторских?
– Три. Это, вероятно, то же самое количество стояков, которое у него было с тех пор, как он стал иезуитом.
Элли рассмеялась.
– Значит, не сексуальный, соблюдающий клятву иезуит?
– Сухой, как пыль, и почти такой же сексуальный, - ответила Кайри.
– Сорен сексуален, - сказала Элли.
– Ты никогда в жизни не видела более красивого мужчины. Светлые волосы. Темнее, чем у тебя, но все равно очень светлые. Красивый. Сильный нос и волевой подбородок. Серые глаза цвета пасмурного утра. И он высокий - шесть футов и четыре дюйма. Высокий и сильный. Я обычно сидела у него на спине, пока он отжимался по утрам. Пятьсот раз без меня. Или сто со мной.
– Ух ты, очень сильный.
– Однажды мы провели ночь у Кингсли, и тот взял на себя роль дополнительного груза. Он стоял босиком на спине Сорена. Сорен смог отжаться пятьдесят раз, но это очень впечатляюще. Кингсли ростом шесть футов, и весом почти сто девяносто фунтов.
– Боже мой. Я вешу девяносто пять фунтов. Он ровно в два раза больше меня.
Элли печально вздохнула.
– Я жила в этом эротическом раю. Если Сорен был занят, всегда оставался Кингсли. Если и Сорен и Кингсли были одновременно свободны, я была с ними обоими в одной кровати. Всю ночь напролет.
– Звучит идеально. Кроме мужчин. Смени их на красивых женщин, и это будет моим тайным Раем.
– Думаю, это
Кайри перекатилась на бок и привстала. Она оперлась на правую руку и посмотрела на Элли. Ее сорочка спала с плеча и Элли пришлось подавить желание прикоснуться к ее коже.
– Тогда почему... почему если все было так сексуально и идеально, почему ты сказала, что у тебя был "не в порядке" секс?
– Что?
– Ты знаешь.
– Кайри пожала плечами.
– После того, как мы закончили заниматься нашим сексом...
– Она покраснела, пока говорила.
– После того, как мы закончили, ты сказала, что все в порядке, даже если было "не в порядке". Сказала, что у тебя уже был "не в порядке" секс. Для меня это не кажется Раем.
– Почему тебя это так волнует?
Кайри сверкнула на нее обиженными глазами.
– Потому что это ты, и я переживаю за тебя. Неужели ты думаешь, я оказалась бы в твоей постели, если бы не переживала за тебя?
– Прости. Я не это имела в виду.
– Элли, ты ведь любила его, верно? Своего священника?
– Да.
– Она не могла этого отрицать, поэтому и не стала этого делать.
– Ты любила его, но все равно бросила. Это меня пугает.
– Почему тебя пугает, что я его бросила?
– Потому что, если ты можешь уйти от того, кого так сильно любишь, насколько легко будет бросить меня?
– Кайри...
– Элли притянула Кайри к себе и крепко обняла ее за худые плечи.
– Послушай. Нет ни единого шанса в этой вселенной, что ты разозлишь меня так же, как Сорен. И я не собираюсь бросать тебя, как бросила его. Я не могу оставаться здесь вечно, но помни, ты единственная в монастыре, кто дал обет целомудрия.
– Временный обет, - поправила Кайри.
– Но у тебя скоро будет финальный обет.
– Через два года.
– Хорошо, через два года ты примешь последний обет и вернешься в аббатство в Калифорнии, верно?
– Знаю. Прости. Все это для меня в новинку.
– Как и для меня, - ответила Элли.
– У меня никогда раньше не было отношений с другой женщиной. Нам придется разобраться с этим вместе. Но я не собираюсь убегать от тебя, так что выкинь эту мысль из своей хорошенькой маленькой головки.
Элли постучала по ее лбу между глаз. Кайри скосила глаза и Элли рассмеялась.
Кайри снова вытянулась вдоль тела Элли и положила руку ей на живот.
Элли сделала глубокий вдох.
– Я действительно любила Сорена, - снова начала она.
– И я действительно люблю его. До сих пор. Знаешь ли ты, как тяжело расставаться с тем, кого любишь? Уйти от них? Или, что еще хуже, - сказала она, вспомнив почти парализующую боль, которую испытала в ту ночь, - уползти?
– Не могу представить. Не хочу представлять...