Девственница

Ле Карр Джорджия

— Ну, мне пришлось ему немного все разъяснить.

— Как разъяснить?

— Также, как он пытался что-то разъяснить тебе.

Ее глаза становятся еще больше.

— Можно с уверенностью сказать, что он больше никогда тебя не побеспокоит.

— Почему ты настолько уверен? — спрашивает, беспокойно зажимая губы зубами.

— Уверен. Давай, ставим все как есть.

— О, нет. — Она обхватывает руками мое лицо. — Ты ведь не убил его, не так ли?

— Пока нет.

— Не смешно.

— Хорошо. Я не собираюсь врать.

Я хотел, но не смог. Когда я уходил, он был все еще жив. Просто немного... без сознания. Он поправится, так же, как и ты. — Я касаюсь ее лица, затем нежно опускаю руки ей на талию. — Он больше не побеспокоит тебя. Никогда. Я уже получил подтверждение от его отца, что он будет контролировать своего сына в этом вопросе.

Она смотрит на меня прищурившись.

— И с чего его отец будет это делать? Он обожает Тони. По его мнению, Тони не делает ничего плохого.

— Просто поверь мне, — с печальной улыбкой добавляю я, — в его же интересах держать своего сына подальше от моей женщины.

Она качает головой.

— Не знаю, что и думать. Столько всего, что я не могу сразу все переварить. Я изо всех сил пытаюсь поверить, что он будет держаться подальше. Но поскольку я слишком хорошо его знаю, он будет очень хотеть отомстить.

— Свыкся с тем, что я сказал, — бормочу я, целуя ее лоб, а затем кончик носа. — Теперь все позади.

Ее глаза наполняются слезами.

— Ты мой рыцарь в сияющих доспехах.

Ее мать входит в комнату с Кристофером на бедре.

— Мама, — говорит она. — Все кончено.

Ее мать переводит на меня взгляд, открыв рот.

— Можно мне? – Спрашиваю я, чувствуя, как сковало грудь, мне хочется взять своего сына на руки. Она подходит ко мне.

Впервые в жизни я смотрю в глаза своему сыну. У него такие голубые глаза, но немного другого оттенка, нежели у меня, более синие, с крапинками. Я улыбаюсь ему, а он улыбается огромной улыбкой в ответ. Я вижу его крошечные зубки, и розовые десна.

— Па, па, — говорит он.

Я протягиваю к нему обе руки, он поднимает руки и начинает извиваться, пытаясь вырваться из объятий бабушки.

Я подхватываю его и прижимаю к груди, удивляясь ощущению от его сильного, крепкого маленького тельца. Его кожа такая мягкая. Его голубые глаза смотрят прямо в мои, и я млею.

Я слышу, как Иззи тихо плачет от радости, когда я прикасаюсь губами к его головке и шепчу ему на ухо:

— Я твой папа, Кристофер.

Я веду машину, мы возвращаемся в Саффолк, но как только сворачиваем на дорогу, мне стало не по себе. Я не могу здесь жить. Не могу без своих лошадей. Я останавливаю машину и разворачиваюсь.

— Почему мы разворачиваемся? — спрашивает Иззи.

— Мы остановимся сегодня в отеле, хорошо?

— Хорошо, — неуверенно говорит она. — Но мне очень хочется увидеть твоих лошадей.

У меня руки сжимаются на руле так, что белеют костяшки. Сегодня вечером я расскажу ей о своих

лошадях, но сейчас я не могу справиться со своими эмоциями. Тогда я был весь на адреналине, словно онемел внутри, но теперь, когда все позади, потеря для меня просто неописуемая. Мы заходим в отель, регистрируемся. Ее мать идет в свой номер, который находится по соседству с нашим, персонал приносит нам кроватку для Кристофера. Очень аккуратно я опускаю его в кроватку. Мы стоим рядом друг с другом и смотрим на него.

— Нам так повезло, не так ли?

Я поворачиваюсь, взглянуть на нее.

— Я самый счастливый человек на земле.

Я передвигаю ее вперед, пока она не прижимается спиной к стене. Как можно осторожней дотрагиваясь до нее, я начинаю ее раздевать. Она обхватывает меня за руки.

— Я не очень хорошо выгляжу, — говорит она.

— Ты всегда будешь выглядеть прекрасно, когда будешь беременна моим следующим ребенком, когда станешь старой и морщинистой, когда будешь болеть, когда поправишься или похудеешь. Для меня ты всегда будешь женщиной, которая превращает мой мозг в желе. Самая красивая женщина на земле. Всегда превосходная.

Ее рот образует «О».

— Теперь позволь мне взглянуть на то, что принадлежит мне.

Она убирает свои руки с моих. Я снимаю с нее верхнюю часть одежды. Потом бюстгальтер. Туфля. Брюки. Трусики. Ее тело покрыт черно-синими и желтыми синяками. Я пытаюсь запомнить ее такой потому что подобного больше никогда не будет. Я опускаю голову на ее сосок. Он розовый и так подходит для моего рта. Я кружу языком вокруг, она восхищенно выдыхает. Мне необходимо полностью раствориться в этой женщине.

— Тайсон, — выдыхает она.

Я сосу ее бутон, и он твердеет во рту. Я передвигаюсь к другой груди, беру сосок в свой горячий рот. Ее тело чувственно выгибается. Я поднимаю голову и смотрю ей в глаза, опускаясь к ее животу, нежно облизывая ее кожу. Я спускаюсь к внутренней поверхности бедер. Язык скользит по нежной коже, она резко выдыхает. Я приподнимаю ее ногу, прижимаясь ртом к ее киске.

— Ты такая мокрая, детка, — рычу я.

Ее бедра двигаются, прося большего.

— Я хочу тебя внутри себя, — шепчет она.

— Я скоро уже буду внутри тебя. — Нежно облизывая ее сладкую киску, я массирую ее клитор большим пальцем. Ни на миг от выпуская ее глаза из вида. Она старается не застонать слишком громко. Каждый раз, как мой язык проходится по ее клитору или кружит вокруг, она вздрагивает. Ее веки трепещут, как только мои два пальца проскальзывают внутрь ее горячих складок.

— Ах..., — стонет она.

Ненавижу, когда она начинает себя контролировать. Я хочу, чтобы весь чертов мир знал, что только я могу заставить ее кончить и так стонать. Я поднимаю ее правую ногу и кладу к себе на плечо, чтобы иметь больший доступ к ее киске. Она пульсирует от возбуждения. Я обхватываю ее за бедра, чтобы она стояла на месте и не двигалась.