Девушка для героя
Шрифт:
Уже с пятнадцатого августа начала работать радиостанция Магического радио в Англии. Пока всего ничего: с 9 утра до 21 вечера. Программы напридумывали: «В гостях у зельевара», «Час Целителя», «Светские новости», «Воспитание достойного наследника», «Магическая мода», «Забытые артефакты», «Сказка на ночь», «Магические истории». Все это с ежечасными пятиминутными новостями, песнями и рекламой. Первые 100 магприемников были розданы бесплатно, в подарок покупателям мантий в магазине мадам Малкин. Вот такая у нас была рекламная акция, а потом только успевали приемники мастерить. Мамина мастерская вдвое увеличилась.
В августе Малфой на неделю в гости Северуса пригласил с кучкой «избранных». Наверное, будет «Чистотой крови» соблазнять. Женишок мой собрался, поехал шпионства шпионствовать. А я малышей нянчила да народ для работы на «Маг Радио» искала. Чтобы особо не заморачиваться, Селестину Уорбек за управляющую оставила. Так вот и отдыхала.
Лагерем в этом году решили не заморачиваться в связи с полным отсутствием в списках этого года маггловоспитанных. Да, и такое бывает.
Комментарий к Странное лето
*Теиннизон- сын теней. (девиз рода Тинтагель: «Сила в тени»)
========== Четвёртый курс ==========
– Ответь мне, возлюбленная невеста моя, с чего это Люциус, поздравляя меня с помолвкой, передает подарок «красавице Кэтрин»? Откуда он о тебе вообще знает? Как он понял, что Тинтагель и Керстон - одно лицо?
– вопрошает Северус, сидя напротив меня в купе Хогвартс-экспресса.
Купе по традиции защищено всевозможными чарами. Лицо Сева выражает вселенскую скуку, а голос обжигает безразличием. Он очень вырос за этот год и, думаю, вырастет еще. Наконец - то он перерос меня и, похоже, очень этим доволен. Его волосы отросли до плеч и плавными волнами обрамляют лицо, уже лишенное детской округлости. Передо мной - молодой человек, уверенный в своих силах и вживающийся в роль «холодного гада». Вот я сейчас вся перепугаюсь, осознаю собственную ничтожность и вину, меру, степень, глубину и начну оправдываться. Счас! Только тапки с узором надену.
– Великолепный Малфой передал мне подарок? Где он? Ты хочешь лишить меня удовольствия полюбоваться на эту чудесную вещь?
– Почему ты решила, что эта вещь чудесная? Может, ерунда какая?
– С его тонким вкусом и чувством стиля?? Это не может быть ерундой Отдай мой подарок, ревнивая жадина.
Его лицо по-прежнему равнодушно, и только ожившие ноздри выдают его раздражение. У, ледышка слизеринская! Удивительный самоконтроль при его буйном темпераменте.
– Я не ревную. Ты не ответила на вопрос, откуда он о тебе знает?
– Как же, не ревнует он. Кто на меня «Пояс верности»* напялил?!
– Это был подарок на помолвку, и ты благоразумно пообещала его носить для спокойствия семьи.
– Семья и так спокойна: на мне чар, амулетов и обрядов больше, чем в Гринготтсе. Только сигнализации не хватает.
– Не уводи разговор в сторону. Отвечай, не буди во мне зверя.
– Я хомяков не боюсь.
– РРРРРРРРРРР!
– Приняв свою анимагическую форму волка, Северус повалил меня на сиденье, встал надо мной и зарычал.
– Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие зубы? Чтобы съесть меня?
– спрашиваю, гладя его по черной лобастой голове.
– Именно так, дитя моё!
– перетекая в человеческую форму, произносит он.
Зрелище жуткое. Все еще возвышаясь надо мной, коварный Северус начинает щекотаться, постепенно доводя чуть ли не до свинячьего визга.
– Хии, пусти, хаа, хватит, хоо, я все скажу!
– Кайся, неверная, или месть моя будет страшна, - изрекает он, отпуская меня.
– Еще на первом курсе я познакомилась с ним, поблагодарила за то, что опекает тебя, и намекнула, что за тобой есть некая сила. Дед считает, что Малфои должны быть заинтересованы в тебе, - говорю, чуть отдышавшись.
– Люциус и так заинтересован. Я сначала сам не понимал, а потом, когда с Регулусом познакомился, понял. Нас, менталистов, мало. Ты не представляешь, какой это кайф - общаться с тем, чьих мыслей не читаешь и эмоций не слышишь. Мы даже без обучения инстинктивно закрыты. Этот постоянный гул чертовски утомляет.
– Подожди, а ментальные амулеты разве не препятствие для чтения мыслей?
– касаюсь своих серёжек.
– Да, мыслей не слышно, разве что самые эмоциональные, но еле различимый шепот и эмоции никто не отменял. При желании можно пробить и эту защиту, особенно при помощи палочки. Но ты скорее всего почувствуешь сильную боль. Да и мне будет несладко.
– Ты хочешь сказать, что живешь в постоянном шуме мыслей?
Кивает.
– Бедняжечка. Как же ты с ума не сошел?
Сажусь к нему на колени и начинаю гладить по голове. Целую в висок. Бедненький мой. Зато теперь понятно, чего Малфой с ним носится и почему в нем Волдеморт и Дамблдор заинтересованы. У них та же развлекуха по жизни.
– Да привык как-то. Особенно трудно было, когда ты мне в десять лет с наследием Принцев удружила. Хорошо хоть мать сразу за обучение взялась, а то бы точно умом тронулся. До этого просто гул и эмоции были, а потом все мысли окружающих потоком хлынули. Я тогда почему на тебя не рассердился? Я же сразу услышал и страх твой, и надежду, что я все пойму, и желание сделать как лучше, и любовь твою тоже почувствовал.
– А что это ты вдруг о своих ментальных тайнах все мне рассказываешь? Скрытный мой рыцарь.
– А я думал, ты об этом и так знаешь. Просто раньше разговор об этом не заходил.
– Никто, кроме ментальных магов, об этом знать не может, а вас как ты говоришь, мало. Да, ты о Регулусе говорил, это Блэк?
– Да, он.
– Откуда вдруг, ментальная магия, они некроманты и боевики веками?
– Может мутация какая, откуда я знаю. Или наследие какое проснулось.
– Да, бывает.
Тут в наше черт-те чем защищенное купе стали стучать руками, ногами и, кажется, головой. Мы удивленно переглянулись. Северус взял палочку и снял пару чар, в том числе и запирающие.