Девушка ищет спонсора

Черненок Михаил Яковлевич

– Правда, сыщик. Все болезни от нервов, только венерические от любви.

Возвращая разговор ближе к делу, Бирюков спросил Медникова:

– Кстати, как здоровье Вики Солнышкиной?

– Температура вошла в норму. Заикание проходит. Скоро оклемается. Думаю, дня через два сможешь лично с ней побеседовать. Девочка умная, но родную мамулю ненавидит, как говаривали в старину, всеми фибрами души.

– За что?

– Об этом не распространяется. Я осторожно намекнул, мол, не пригласить ли для спонсорской поддержки из Новосибирска маму?.. Вика

лицом изменилась: «Видеть ее не хочу».

– И все?

– Для меня и этого достаточно. Дальнейшую глубину родственных чувств выясняйте сами.

Бирюков посмотрел на следователя:

– Тебя не заинтересовало, почему Вика так категорично не захотела узнать Генерального директора фирмы, где ее мама работала главбухом?

– Во время разговора с Черемисиным мелькнула такая мысль, – ответил Лимакин. – Если коммерческий директор знает Вику, то и Генеральный должен был бы ее знать. Соответственно, и для Вики они оба не марсиане. Может, с перепугу девочка первоначально побоялась признать Теплоухова, а после из ложного чувства неловкости не стала переигрывать?..

– Может быть. Этот вопрос постараюсь выяснить сам. – Бирюков сделал запись в блокноте и обратился к Голубеву: – В медучилище, кроме Вики, кто мог привлечь внимание Теплоухова?

Слава недолго подумал:

– В основном там учатся сельские девчата. Неприметная мелкота. Из достойных внимания богатого мужика, пожалуй, одна лишь Нино Кавазашвили. Близкая подруга Солнышкиной. Вызывающе броская брюнетка с игривыми глазами и пышными формами. Жгучие волосы – до колен, а джинсовая юбочка в обтяжку – до пупка.

– Откуда она?

– Из Новосибирска. На два года старше Вики, но училась с ней в одном классе. И в медучилище вместе поступили.

– Пригреть «спонсора» может?

– Запросто. По вполне достоверным сведениям, Казбек часто ее финансировал, но в последнее время почему-то охладел. О других поклонниках Нино в училище вроде бы не знают.

– Не заменил ли Казбека Теплоухов?

– Такими сведениями, Игнатьич, не располагаю.

– Ты у нас классный специалист по версиям. Подкинь-ка свежую мыслишку.

Голубев скосил взгляд на судмедэксперта:

– По-моему, доктор прав. Надо искать женщину.

– А может, поищем деньги? Не с пустым же дипломатом приехал сюда Теплоухов…

– Деньги, конечно, тоже зло, особенно большие.

– Вот с них и начнем. Тридцать миллионов, которые Саблина просила за дом, сумма привлекательная… – Бирюков посмотрел на Лимакина. – Надо, Петр, разыскать московский адрес сына Ядвиги Станиславовны и…

– У меня есть номера телефонов и сына, и дочери Саблиной, – не дал договорить следователь. – У соседки Анфисы Васильевны Мокрецовой записал.

– Тем лучше. Срочно созвонись со старухой. Попытайся узнать, не перебила ли каких покупателей Алла Аркадьевна, знает ли Саблина Генерального директора фирмы «Лебедь»… Словом, сам понимаешь, что к чему.

Лимакин взглянул на часы:

– В Москве сейчас разгар дня. Пойду крутить по коду из своего кабинета,

чтобы всех не отвлекать.

– Иди, мы подождем.

Когда за Лимакиным закрылась дверь, судмедэксперт мрачно изрек:

– Ждать да догонять – хуже всего.

– Такая у нас работа, – ответил Бирюков. – То ждем, то догоняем.

– Давайте от скуки вспомним проклятое прошлое, а потом окунемся в тяжкие думы о беспросветном будущем.

– Лучше расскажи что-нибудь веселое.

– По утверждению пролетарского классика, планета наша для веселья мало оборудована. Возьми последний пример с Теплоуховым. Хотел мужик повеселиться. Для куража выпил бокал шампанского и – каюк, загнулся.

– Смерть наступила быстро?

– Считай, мгновенно, как от цианистого калия.

– Мне доводилось читать, будто цианистые примеси могут образоваться в шампанском при нарушении технологии приготовления.

– Здесь не тот случай.

– Яд подсыпали в бокал?

– Скорее всего, подлили, – уточнил Медников.

– Где преступник… или преступники раздобыли столь ядовитую отраву?

– При обаятельном идиотизме российского рынка можно шутя раздобыть хоть черта лысого. Это раньше даже ничтожные яды и наркотики находились под жестким контролем. А теперь у нас везде, где что-то продают или покупают, веет ветерок безумия. Обилие предложений восхищает. Хилая районная пожарка и та лезет в коммерцию с глобальным проектом: «Каждому жителю – по огнетушителю». В общем, приехали…

– Тоскуешь по прошлому?

– Нет, огорчаюсь творческой неудачей нашего общества. Коммунизм не построили, а вместо социализма с человеческим лицом получается капитализм с волчьим оскалом. Как говорится, только начали жить хорошо, а тут деньги кончились.

– Не огорчайся. Россия долго запрягает, зато быстро ездит.

– Что правда, то правда. Мало понятные пируэты, называемые реформой, так круто разогнались, что без поллитры не сообразишь, в какой стране живешь… – Медников усмехнулся. – По такому поводу вспоминается еще один случай из студенческой практики. Училась у нас на курсе кубинка. Внешностью – вылитая заступница негритянского народа Анджела Дэвис. Чтобы свести концы с концами, подрабатывала медсестрой в вытрезвителе. Однажды при утреннем подъеме клиентов растормошила бедолагу, доставленного ночью в невменяемом состоянии. Тот с перепоя уставился на нее бессмысленным взглядом. Соображал, соображал да как заорет: «Твою мать! Как я в Африку попал?!»

Бирюков с Голубевым от души расхохотались. Судмедэксперт чуть-чуть улыбнулся. Поднимаясь со стула, сказал:

– Пора уходить. Чувствую, мое присутствие расслабляет вас. Сосредотачивайтесь, сыщики. Сейчас следователь тысяч сто проболтает по междугородному телефону и вместо полезного сообщения подбросит очередную сногсшибательную головоломку.

Голубев костяшками пальцев постучал по столу:

– Не ворожи, Боря.

– Тут и без ворожбы сообразить можно, что тухлое дело свалилось на ваши светлые головы…