Девушка из торта
Шрифт:
– Держу. Не дергайтесь! Я вас держу, – приятный голос над самым ухом.
Тут же перестала сопротивляться, не дай бог разобью нос этому спасателю Малибу. Интересно, у него есть красные шорты? Он похож на Дэвида Хассельхофа или на Памелу Андерсон?
Идиотские мысли в нетрезвой голове за секунду до отключки.
Матвей
– ЧП? Вы говорите это ЧП? – рявкнул в трубку на администратора. – Это бред полный. Какого хрена у нас коммерческий директор спасает отдыхающих? Аттестация
Эта женщина не ЧП, она катастрофа. Я из-за неё скоро спать и жрать перестану, притом не от большой любви, а от беспокойства не свернула ли дамочка в красном себе шею прямо у нас в отеле. С такой мрачной историей я его точно никогда не продам. Да, именно поэтому я лечу сейчас злой, как черт, по коридору в направлении нашего медицинского кабинета.
– А ты силен, – наспех пожал руку своему другу и коммерческому директору, – не успел сойти с самолета, уже спасаешь утопающих. Узнаю почерк мастера. Почему сразу ко мне не зашел?
– Не нашел тебя в номере. Решил искупаться и поймал русалку, которая не умеет плавать, – рассмеялся Лимов, откидывая со лба темную сырую прядь.
Долгое время он был блондином, но Василиса застебала его за сходство с принцем Чармингом из Шрека. В ответ тот радикально сменил цвет волос. Хотя я бы на его месте просто послал её подальше вместе с этими приколами. Ах да, я же на ней женюсь! Значит, не послал бы, но мнение все равно не учел.
Если женщина говорит – кивай. Если требует – кивай. Если истерит – кивай. А потом иди и делай, как хотел. На обратном пути загляни в ювелирный и она всё простит. Рецепт идеальных отношений от Матвея Власова.
Но смех-смехом, а Лимов на Чарминга смахивал очень сильно: ярко выраженные скулы, голубые глаза, широкие брови и фирменная ямочка на подбородке. Хоть на белого коня сажай и отправляй брать штурмом бастионы женских сердец. Чем он, в общем-то, с успехом занимался и без коня. От одной улыбки этого казановы даже моя железобетонная секретарша Мария Федоровна, женщина-гестапо 50+ во плоти, становилась белой и пушистой.
А уж если он рассекает по отелю в одних плавках, думаю, в фойе уже валяется несколько бездыханных тел особо впечатлительных особ.
Отдельный повод для прикола, кто мог назвать принца грубым именем Толик? Мы его шустро переименовали в Анатоля, еще в универе. Кстати, с острого язычка одной его особо читающей подружки. Толстого она, вроде, любила.
***
Мы вошли в небольшой узкий кабинет. Изящная блондинка, она же наш доктор на ближайший месяц, приветливо улыбнулась. Лариса сидела тут же, опустив голову, как нашкодившая ученица. С длинных темных волос прямо на пол стекала вода. Влажное полотенце с эмблемой отеля небрежно накинуто на плечи.
Она дрожит, как будто у нас здесь северный полюс.
Мэт, не вздумай!
Одернул сам себя. Подойти, обнять и согреть – это уже ни в какие ворота цинизма не влазит. Жива. Почти здорова. Скандала нет. Развернуться и уйти.
Но вместо этого:
– Выйдите оба. На минуту.
– Мэт, ну ты
Доктор вышла без лишних эмоций, чем очень меня порадовала, а вот Лимову безумно хотелось двинуть по челюсти. Сначала спас, теперь еще и глазки строит.
– Толь, выйди и закрой за собой дверь. Пять минут.
– До этого была одна минута, – усмехнулся друг, но все-таки вышел.
Пора поговорить с этой особой начистоту. Надо быть готовым к тому, что она может учудить, ибо брошенная женщина – страшное существо. А судя по тому, что я вижу, моя случайная знакомая, совершенно точно брошенная женщина.
Лариса
Отлично. Сижу мокрая, испуганная и снова наедине с горе-шикарным мужчиной. Кажется, со встречи с ним и начались мои злоключения. Карма у него, что ли, такая хреновая, раз и мою подкосило? Или он просто собачка-неудачка местного разлива?
Мне даже плевать, как я выгляжу. Да, мокрая. Да, трясусь от пережитого шока, как мышь, которую только что чуть не сожрал кот. Под ледяным взглядом ни капельки не теплее. Из хороших новостей – опьянение, как ветром сдуло.
– И кто он? – притянул низкий офисный стул медсестры и уселся на него.
– Он? – не поняла я. Завела за ухо мокрую прядь.
– Да. Мужик из-за которого ты мечешься по всему отелю и пытаешь влипнуть в неприятности. Сначала розыгрыш в баре, потом несуразная попытка переспать с первым встречным, истерика, побег, – он педантично перечислял все случившееся меньше, чем за сутки, – напилась и полезла купаться. Тебя кинули, это очевидно.
Чего добивается этот ледяной монстр? Чтобы я ему тут душу наизнанку вывернула, как на приеме у психиатра? Молодец, Холмс, дедукция у тебя работает прекрасно. Аплодирую стоя, но мысленно.
– Не хочу об этом говорить, – поежилась и наивно попыталась плотнее завернуться во влажное полотенце.
– Он, правда, того стоит? Вот этого безумия? – встал и подошел к неприметной дверце в дальнем конце кабинета. Не поворачивая головы, скосила глаза вбок и следила за каждым движением. Что он задумал? Куда полез? – Где-то здесь они были, – задумчиво произнес мужчина. – Ага. Нашел.
Вернулся с сухим полотенцем и протянул мне.
– Спасибо, – стянула с плеч мокрое и завернулась в сухое. Жаль, что сухим ему оставаться недолго, но скакать в купальнике по кабинету и сушить волосы в компании этого человека я стеснялась. Глупо. На пляже не стыдно, а при нем мне хочется быть застегнутой на все пуговицы, спрятаться от ледяного взгляда как можно надежнее.
– Всегда рад помочь. А теперь и ты помоги мне. Скажи, какую глупость ты еще планируешь сделать? Если хочешь прыгнуть с крыши, с удовольствием оплачу тебе номер у ближайших конкурентов. Я собираюсь продать отель и шумиха мне не нужна. Это понятно? – полотенце не согревало, холод речи пробирал до костей. Кажется, из кабинета я выйду с простудой. С этим мужчиной никакого кондиционера не нужно.