Девушка под сенью оливы
Шрифт:
Райнер немного прогулялся по Национальному парку. В эти весенние дни он был особенно хорош: деревья утопают в цвету, и пурпурно-розовые соцветия свешиваются до самой земли, а внизу благоухают розы и дикие лилии, буйствуют пряные травы, покрывая сплошным ковром даже руины и места недавних бомбежек. Все же природа выносливее человека, мелькнуло у него в голове, когда он усаживался за столик одного из уличных кафе, и, медленно потягивая свой коктейль, Райнер стал наблюдать за прохожими. У тех при виде его офицерской формы лица сразу же делались испуганно-напряженными.
Вокруг вертелись несколько маленьких попрошаек в надежде на легкую милостыню. Он любил швырнуть горсть монет,
По дороге на базу Райнер выхватывал глазом проносящиеся мимо морские пейзажи и уже вполне определенно прикидывал, что и как станет делать. Ведь от цели операции их отделяет не более ста шестидесяти миль точно такого же ярко-синего моря. На рукаве его кителя – ныряющий орел со свастикой в клюве. Райнер имеет право носить эту эмблему на своей форме, ибо заработал ее ценой невероятных физических усилий и личного мужества. Попробуй-ка прыгнуть с самолета и приземлиться в строго заданную цель. Да, как это там сказано? Много званых, но мало избранных. Все, кто не выдерживали интенсивных нагрузок, отсеивались уже на первых этапах подготовки. Лично он пришел в десантные войска из кавалерийского полка и потом ковал мастерство самостоятельно, преодолевая собственные страхи и комплексы. Зато сейчас риск для него равноценен самой жизни. Рискуя, он чувствует, что живет. Того же он добивался и от своих подчиненных. Многие из них получили хорошую закалку еще в гитлерюгенде. Горячие головы! Воспламеняются при первой же команде! Он вообще благоволил к тем солдатам, кто не боится рисковать, в ком силен дух приключений и даже авантюризма, кто идет напролом, но одновременно умеет, в случае чего, найти и обходные пути. В свои двадцать пять лет капитан Брехт казался себе уже много пожившим человеком, особенно в сопоставлении с восемнадцатилетними мальчишками, служившими под его началом: бывшие студенты, выходцы из фермерских семей, сыновья старых аристократических фамилий.
Хорошенькие девушки заглядываются на этих красавцев, да еще в такой импозантной форме. Лично он сторонится общества всех этих прелестниц – всегда чувствует себя немного не в своей тарелке, когда попадает в женское общество. И потом, ему нужна не просто добрая женщина, хорошая домохозяйка и прочее. Ему нужна та, которая будет равна ему во всем: умна, изобретательна, остроумна, храбра. Пока такой он еще не встретил. Что и к лучшему. Предстоящая миссия чрезвычайно опасна. Да и вообще, лучше дождаться победного завершения войны, а там он вернется к своим академическим занятиям и, кто знает, быть может, в один прекрасный день…
Однако хватит мечтать! Хватит бесцельно валяться на пляже, подставляя тело живительным солнечным лучам. Краткий отпуск подходит к концу. Да и жара с каждым днем усиливается. Вот и сейчас уже ранний вечер, а температура все рано держится в пределах сорока градусов и не думает спадать. Его люди разбрелись по оливковой роще, ищут прохладу в тени деревьев и с любопытством наблюдают за начавшимися приготовлениями.
Надо еще раз проверить деревянные контейнеры, которые тоже будут сброшены парашютами на будущую базу их дислокации. Кажется, они предусмотрели все: свежий хлеб, колбасы, шоколад, таблетки кофеина, сигареты, шарики серы, глюкоза. Плюс в ранце у каждого десантника имеется индивидуальный медицинский
– Так это все же Крит, герр Райнер? – робко поинтересовался у него сержант. – Мы тут делаем ставки между собой, куда нас бросят: на Крит или на Кипр.
Райнер лишь улыбнулся в ответ. Скоро все узнаете, подумал он, а вслух сказал:
– Проверьте-ка лучше еще раз свои парашюты! И командиров взводов – ко мне!
Он собрал в охапку все свои карты, схемы, фотографии аэросъемок и стал спешно раскладывать бумаги на деревянном ящике.
Два его самых проверенных помощника, Шульц и Генц, немедленно подбежали к нему и стали сосредоточенно разглядывать фотоснимки. Потом они взглянули на карту острова и перевели взгляд на Райнера.
– Так, значит, это правда?
В последний вечер накануне операции всем десантникам была выделена дополнительная порция пива и бренди. Люди расслабились и, разлегшись возле костров, отдыхали. Кто-то наигрывал на губной гармошке их полковой гимн «Займется алая заря». Райнер тоже лежал в своей палатке без сна. Завтра! Все начнется завтра.
Утром он первым делом лично проверил еще раз, правильно ли закреплено оружие у его бойцов. Парашютист без автомата – это уже не солдат. Он ни на что не годен. Брехт всматривался в возбужденные лица своих подчиненных, видел их горящие глаза, и неожиданно в его душу стала закрадываться тревога. Бог знает, что их там ждет, на этом острове. Хоть бы сбылись слова генерала и критяне встретили их дружелюбно.
Наконец наступила очередь упаковать свои личные вещи. Своеобразный ритуал, когда каждый из них складывал в именной ящик не только пожитки, но и завещание, и прощальное письмо домой. Райнер положил в свой ящик книги – Платон, Торо, пьесы Шекспира, стихотворения Гёте. Несколько небольших сувениров для детей брата, немного кружева для матери и сестры Катрин, сигары для отца, прощальное письмо. Если он не вернется с Крита, посылку перешлют его семье как последнюю память о сыне и брате, как знак утешения и вечной скорби.
И сразу же сосредоточился на проблемах командования батальоном. Что главное? Спокойствие, осмотрительность, смелость, решительность, личное мужество, боевой дух. Главное – перехватить инициативу в самом начале, а потом постараться сохранить ее до конца боевой операции. Удастся ли им это? Кто знает! Остров буквально нашпигован крепостными сооружениями, и каждая крепость может преподнести им сюрприз. Одному Богу сейчас известно, кто из них вернется живым. Впрочем, его первейшая обязанность как командира – беречь людей и не рисковать их жизнью без нужды. Господи, взмолился он мысленно, помоги мне достойно справиться со всем, что ждет меня впереди.
Конечно, их девиз «С нами Бог» – это всего лишь дурная шутка. Райнер уже достаточно пожил на этом свете, чтобы понять: в нынешней войне нет ничего от Бога. Но Бог должен присутствовать в его внутреннем сознании, и это очень важно.
Ранним утром он сосредоточенно наблюдал за тем, как по пыльной взлетной полосе взмывают ввысь первые «юнкерсы», засыпая песком стоящие рядом транспортные самолеты. В каждом транспортнике уже находились по меньшей мере более дюжины десантников со всей экипировкой, включая спасательные жилеты, на случай, если солдату придется десантироваться в открытое море. При мысли о том, что их всех ждет, Райнер снова зябко поежился.