Девушка полночи

Бонда Катажина

Саша как раз задремала, когда эта женщина опять начала стонать. Она открыла глаза, посмотрела на часы. Было почти одиннадцать. Стоны становились регулярными. Эхо несло их по двору-колодцу вверх, прямо в уши Мадонны на стене плача. Сначала Саша подумала, как мило, что люди любят друг друга. Но когда женщина принялась сопеть, выть и кричать во все горло: «Да! Да!..» – Саша подошла к окну и с силой захлопнула рамы. Она чувствовала нарастающую злость.

Выдернув из-под головы подушку, она свернулась в позе эмбриона. Концерт соседки длился еще несколько минут. Саше нечем было заглушить любовников. Телевизора у нее не было, а идти к компьютеру, чтобы включить музыку, не хотелось. Слушая

крики соседки, Саша поймала себя на мысли, что они ее возбуждают. Она дотронулась до груди. Соски слегка напряглись. Саша разделась, подошла к зеркалу. Она смотрела на себя, как будто это был кто-то чужой. Какая-то посторонняя веснушчатая рыжая женщина. Наконец подумала, что все не так уж плохо. Она все еще способна нравиться. Возможно, не самой себе, но кому-нибудь – наверняка. Например, Абрамсу. Плохая шутка. Прежней стройности уже не было, но фигура была пропорциональной. Выраженная талия. Грудь небольшая, но упругая. Грушка. Она слегка улыбнулась, вспоминая любимое словцо Тома. К ее фигуре оно как раз очень подходило.

Саша повернулась к зеркалу спиной и решила, что при таком освещении выглядит не так уж и отвратительно. Спина с левой стороны, от лопатки до бедра покрыта шрамами от ожогов. Как будто не кожа, а папье-маше. Это была отметина, оставшаяся после пожара, когда синтетическая штора приклеилась к ее телу. Если хорошо присмотреться, то на шраме можно даже увидеть узор из ромбов с небольшими эллипсами внутри. Она опять встала лицом к зеркалу. Спереди кожа была гладкой, ей нравились ее веснушки на белой как молоко коже, которая никогда не загорала. Сейчас пришлось отказалась еще и от бассейна и открытой одежды. Саша подняла волосы. Не хватало фрагмента уха – почти незаметный дефект, даже с подобранными волосами. Она не старалась скрывать это. Люди иногда спрашивали. Она лаконично отвечала, что дефект у нее с детства, что было неправдой, и от одного воспоминания об этом Саше стало грустно.

«Я испортила себе жизнь, и теперь меня не ждет ничего хорошего», – подумала она. Саша жила ради дочери. Но если бы не тот пожар, то не было бы и Каролины. Когда-то она была слишком эгоистична, чтобы размножаться. Вдруг застеснявшись собственной наготы, она снова натянула черную майку с эмблемой Хаддерсфилдского университета и растянутые спортивные штаны.

Соседка пережила около десяти оргазмов и, видимо, свалилась от усталости, потому что теперь слышны были только звуки работающих телевизоров, бренчание посуды и голоса из ресторанчика напротив. Как будто жители дома после святого причастия соседки снова смогли вернуться к своим обычным занятиям. Саша решила в очередной раз принять душ. Она регулировала воду, когда прозвенел звонок. Старого типа, такой, какие были в ее детстве. Динь, динь, перерыв. Сначала она подумала, что это у соседей. Не прореагировав, сунула голову под воду. Потом мысленно выругалась, когда звонок прозвенел еще раз. Динь, динь, перерыв. Саша обернулась полотенцем и с мокрыми волосами отправилась на поиски источника звонка. Она подняла трубку домофона. Тишина. Ее айфон лежал рядом с ноутбуком, экран его не светился. От холода у нее застучали зубы. Наконец под лестницей она нашла старинный дисковый телефон. Такой пыльный, что цифры едва просматривались. Она не подняла трубку, лишь выдернула провод из розетки и подошла к окну. Лампада горела высоким пламенем. Саша закрыла глаза и перекрестилась.

– Избавь меня от этого, – обратилась она к раскрашенной статуе. – Храни меня и моего ребенка. Особенно сейчас, когда все начало складываться.

Но через секунду звук снова прорезал тишину. Динь, динь, перерыв. Саша даже вздрогнула от испуга. Только тогда заметила,

что не отключила второй телефонный кабель. На этот раз она решилась ответить. Человек с другого конца провода не сказал ни слова, но Саша четко слышала его размеренное дыхание. Перед глазами всплыло лицо знакомого офицера. Они не дали ей и дня покоя.

– Алло? – ответила она первой. По ее тону нетрудно было распознать некую боязнь и неуверенность.

– Пани Залусская?

Это не тот знакомый офицер. Этот голос звучал по-другому – пискляво, высоко. Она представила себе мелкого мужчину с лисьим лицом.

– Кто говорит? – Она снова превратилась в холодного профессионала. Страх улетучился.

– Меня зовут Павел Блавицкий. Я хозяин музыкального клуба «Игла». Вы, возможно, слышали. Я туда попал? Мне сказали, что вы принимаете частные заказы.

– Кто вам дал этот номер? – перебила его Саша.

– Он есть в старой телефонной книге, – пояснил звонящий. – Ваши адрес и телефон мне дал коллега из полиции. Я звонил на мобильный, но вы не отвечали. Поэтому я попытался связаться таким образом. Надеялся, что получится. Если не туда попал, извините.

– Минутку. – Она положила трубку на пол и подошла к столу, на котором лежал ее айфон. Действительно, звук был отключен. На экране значились семь пропущенных вызовов от одного и того же абонента. – Дайте мне ваш мобильный номер, пожалуйста, – распорядилась она, вернувшись.

Номер совпал.

– Я слушаю вас. Залусская.

– Я хотел бы встретиться с вами. И, по возможности, скорее.

– Расскажите мне в общих чертах, в чем дело. Мне надо знать, смогу ли я чем-то помочь. Полагаю, что ставки вы знаете.

– Не совсем. – Он запнулся, а потом начал объяснять: – Мне необходим частный анализ. Я подозреваю нескольких человек в шантаже и воровстве, но, перед тем как подать заявление в полицию, хотел бы прояснить ситуацию. Есть еще несколько других дел, но это не телефонный разговор. Если, конечно, вам это интересно.

– Смотря на каких условиях.

– У меня нет опыта в таких делах. Я впервые заказываю подобную характеристику.

– Семь с половиной аванс, две с половиной после выполнения экспертизы. Если дело срочное, ставка удваивается. Конечно, речь идет о суммах нетто, без НДС. Я могу выставить счет-фактуру, если есть необходимость.

– Дорого, – пробормотал он. – Можно перезвонить?

– Нет, – ответила Саша твердо. – Вы знаете, который час?

Мужчина тяжело вздохнул:

– Хорошо. Значит, удваиваем. То есть экспресс.

– Значит, двадцать. Давайте встретимся завтра в шесть вечера на заправочной станции «Би Пи» на Грюнвальдской. Раньше у меня никак не получится.

– Я буду. Спокойной ночи.

– Захватите с собой деньги. Я выпишу счет.

– Мне не нужны никакие бумажки. – Он положил трубку.

Саша довольно улыбнулась. Не успела она приехать, и тут же заказ. Все не так плохо. Быстрая инъекция наличных всегда хороша. Перед тем как вернуться в душ, она вынула второй провод из телефонной розетки, а сам аппарат отнесла в кабинет, чтобы его забрали вместе с остальными вещами прежнего хозяина.

В бистро было пусто. На высоком стуле сидел только один мужчина. Некрупный, за сорок, хотя возможно, и больше. Нарядился он, как на первое свидание. Выбритые виски и модный метросексуальный ирокез. Брендовые роговые очки, хорошо скроенный пиджак, джинсы, итальянские ботинки без следов снега на подошвах. На спинке его стула висел зонт с бамбуковой ручкой. Залусская подумала, что он гей. Она уверенно подошла к нему. Мужчина ответил ей небольшим поклоном головы, без улыбки. Саша села, не снимая пальто и шерстяную шапку. Сумку положила на третий, свободный стул.