Девушка раздора
Шрифт:
Свет в квартире не горел, телевизор не работал, и музыка не играла. Степан вздохнул. Все-таки ушла Роза, эта красивая кукла с детским восприятием мира. Замок английский – уходить можно не прощаясь.
Он щелкнул выключателем, но свет не зажегся. И подъезд освещен, и двор, а в квартире каменный век? Так не бывает. Может, просто лампочка в прихожей перегорела. Не закрывая за собой дверь, Степан прошел в комнату, щелкнул выключателем, но свет не зажегся. И на кухне та же история. Дом старый, счетчик с пробками находился в квартире. Может, фазу выбило? Но с чего бы это? И
Степан подошел к счетчику, поднес руку к правой пробке, тут его и клюнуло. Изнутри черепной коробки. А что, если пробку выкрутили нарочно? Роза могла сделать, когда уходила. Но зачем? Скорее это сделал тот, кто ее уводил. Но куда? В Москву к Микуле? А вдруг на тот свет?..
От волнения у Степана дрогнула рука, он едва не выронил чистый носовой платок, который вынимал из кармана. Он осторожно прикоснулся к пробке, крутанул ее по ходу часовой стрелки. И свет зажегся. Точно, пробку выкручивали. Но чем? Если брались голой рукой, отпечатки пальцев должны сохраниться, поверхность-то гладкая, керамическая.
Он глянул по сторонам и ощутил неприятный холодок в животе, увидев кровь на полу и четкие следы подошв, испачканных этой кровью. Свои собственные следы. Кровь он увидел и на дверном косяке – в переходе из прихожей в гостиную. Несколько крупных капель, размазанных кем-то, возможно, Розой. Может, у нее кровь из носа пошла?
Кровь действительно принадлежала Розе, но шла она не из носа. Девушка лежала на полу в гостиной, на боку, и в груди у нее кровоточащая рана, и в животе, и в ноге, на внутренней части бедра. Из ноги вытекло крови особенно много, видимо, нож задел артерию. Лицо у Розы бледное, ни кровинки, глаза открыты, но жизни в них нет.
Кровь уже не хлестала, лужа на полу больше не растекалась, но свертываться она только-только начинала. Видно, убийство произошло совсем недавно. И убили ножом. Из пистолета не стреляли, Степан бы учуял запах пороха.
Круча трясущейся рукой снял телефонную трубку и задумался, глянув на дверной косяк и на рукав своей куртки. Это ведь он размазал кровь, его следы на двери и на полу тоже. И куртка в крови, и обувь. А кровь еще не остыла… Это ведь он мог убить Розу. Мотивов у него нет, но следователь что-нибудь придумает. На него все свалят, а у прокуратуры к нему немало претензий. Сколько раз ему указывали на превышение полномочий, на грубое отношение к задержанным, сколько жалоб на него скопилось. Даже уголовные дела возбуждались – по факту избиения «законопослушных» граждан из банды Сафрона.
Но в то же время он должен найти убийцу. И чем скорей он займется делом, тем лучше.
Степан уже набрал номер, когда в открытую дверь постучались. Вошла женщина из соседней квартиры.
Косынка с цветочками, очки с толстыми линзами, едва заметные усики на верхней губе, грузная, неопрятная. В одной руке у Ольги Сергеевны свернутый в рулон половичок, в другой – пылевыбивалка.
– Смотрю, дверь у вас открыта. Все в порядке у вас? – спросила она, подслеповатым взглядом осматривая прихожую.
Степан мотнул головой. Проблемы у него, большие проблемы. И палец он поднял, призывая соседку задержаться. Если она
– Капитан Круча! – услышав голос дежурного, назвался Степан. – Давай группу на мой адрес! Убийство у меня!.. И «Перехват» объявляй! Микулина искать! Микулина Вячеслава Дмитриевича, шестьдесят седьмого года рождения. Автомобиль «Мерседес», «эс-пятьсот»…
Степан очень волновался, поэтому не сразу вспомнил номера. Хотя, казалось бы, и не должен был их запоминать. В принципе, какая разница, на какой машине приезжал в Битово Микулин. Но все-таки вспомнил номера, назвал. А кто еще мог убить Розу? Кого еще можно подозревать? Себя?
Он еще не положил трубку, а Ольга Сергеевна уже переступила порог, уставившись на окровавленный отпечаток на полу.
– А кого убили?
– Ольга Сергеевна, попрошу на выход!
Степан взял ее за плечи, вывел на лестничную площадку и закрыл за собой дверь.
– Девушка со мной жила, ее убили, – сказал он, стараясь взять себя в руки.
Мысли разбегались, следы преступника «остывали», драгоценное время безвозвратно и бездарно уходило. Степан достал из кармана мобильник, нужно было позвонить Комову, Кулику. На них сейчас вся надежда.
– Кто убил? – Женщина пристально посмотрела на Степана.
– Не знаю. Прихожу с работы… А вы ковер выбивали?
– Дорожку!
– Долго выбивали?
– Ну, как долго…
– Когда из дома выходили, что видели? Может, кто-то ко мне в квартиру заходил.
– Выходил.
– Кто?
– Да парень какой-то.
– Парень!
Комов ответил, Степан велел ему немедленно сниматься с якоря, ехать в отдел – за фотоснимком Микулы. Фотография находилась у него в папке на столе. И Кулику попросил позвонить, работы, сказал, будет много.
– Деловой такой! Куртка кожаная, дорогая!.. А лицо… – задумалась женщина, не зная, что сказать.
– Морда лица, – подсказал Круча.
– Да, морда лица! – с удовольствием подхватила Ольга Сергеевна.
– Куртка дорогая, золотая цепь? – Степан провел пальцем по шее.
– Да!
– Подбородок широкий, с ямочкой?
– И подбородок широкий, – кивнула соседка.
– А выходил как, осторожно? Или широким шагом?
– Широким шагом! Дверью хлопнул!.. И на меня как глянул! Глаза такие злые, и пена на губах. Я руку подняла, хлопушкой закрылась! А потом думаю, а вдруг он подумал, что я ударить его хочу! Застрелит еще, думаю! А он зыркнул на меня и ушел!..
– А почему застрелит? Вы видели пистолет? – открывая дверь, спросил Степан.
– Да нет, просто подумала… Бандит же!
Степан снова позвонил оперативному, но тот сразу же передал трубку начальнику ОВД, который находился в дежурной части.
– Круча, что там у тебя? – встревоженно спросил Кузовиков.
– Убийство, товарищ полковник, подругу мою убили.
– Когда?
– Да вот только что… Соседка Микулу видела, Вячеслава Микулина, таманского бандита. Я уже передал координаты, марку, номер машины. Перехват нужен, он сейчас где-то на Кольцевой, а может, еще из Битово не выехал.