Девушка с береттой
Шрифт:
— Ага, ночной горшок, — подала я идею. Он улыбнулся, открыл дверь и доставил заказ заждавшемуся стражу наших покоев, который от неожиданности даже опешил.
— Надеюсь, ему больше не приспичит, — выпалил Сергей, с силой захлопнув дверь.
— Не знаю, — сказала я. — Постой пока, покарауль. Я пойду прилягу.
Удалилась грациозно в спальню, а в коридор полетели блузка, джинсы, верхняя часть кружевного нижнего белья. Баранов ждал продолжения моноспектакля, но не выдержал и ворвался в комнату. До назначенной встречи оставался ровно час. К счастью, никто больше не потревожил нас до назначенного времени.
— Мне
Оказывается, когда он ждал в назначенном месте, к нему подкатили наши новые помощники и, словно в гангстерском фильме, запихали его в машину. Он был настолько испуган и парализован страхом, что почти не сопротивлялся. А сейчас дал себе волю, высказывая все, что думает о Баранове.
— Как обстоят дела с нашим проектом? — как ни в чем не бывало, еле сдерживая хохот, шутя, а скорее всего издеваясь над этим пришибленным субъектом, спросил Сергей. Жестом он пригласил гостя присесть.
Тот, усевшись в кресло, точнее, опустившись на самый его краешек, секунду сидел просто замерев, а потом выпалил — явный признак неврастении:
— Все шутишь, Баранов, — предупредил он. — Дошутишься, допрыгаешься. Все равно когда-нибудь успокоишься.
«Не ты первый, не ты последний. Угрожает тут еще сидит, — праведный гнев задел мой мозг. — Говорит о секретных документах, а сам пришел за очередной подачкой. Не знает, кому бы подороже продать».
Сергей связался с ним, чтобы получить важные для нас сведения. Этот тип — инспектор налоговой полиции. Небольшая, но все-таки шишка. Он сильно нервничал и почти не смотрел в глаза, потому что постоянно крутил головой по сторонам. Оглядываясь, проверял, не спрятался ли кто-нибудь в шкафу или за портьерой.
— Небольшое вознаграждение, я думаю, поможет забыть все неприятности этого дня. — Сергей протянул пришельцу увесистый конверт. — Детям на мороженое.
Инспектор принял конверт, открыл и вслух пересчитал наличность. Поблагодарив, удалился. Мне показалось, он действительно успокоился и взял себя в руки. Вошел с папкой под мышкой, а вышел без нее. Она осталась на журнальном столике. Случайно забыл, как любезно с его стороны. В бюро находок мы обращаться не станем.
— Не к чему и придраться. Все гладко и чистенько, — констатировала я, ознакомившись с документами. — Полностью выполнили обязательства перед страной. План по налогам сдали. Доходы колоссальные, просто обвал какой-то.
— Это только укрепляет наши подозрения. Нужно копать дальше, — попытался улыбнуться Сергей, что не очень ему удалось.
— Копать-то можно. Как бы не задеть канализацию, а то всех забрызгает отбросами… — Я не закончила фразу. И так в последнее время слишком часто нецензурно выражаюсь, надо следить за культурой речи. — Понятно теперь, на какие деньги содержится весь огромный штат предприятия: начиная от секретарш, референтов, коммерческих директоров и заканчивая собственно телохранителями. Их питают какие-то источники.
Сергей справедливо заметил:
— Но финансовые махинации и трюки с налоговой
Последовали глубокомысленные умозаключения с моей стороны:
— Эйфория первых побед застилает нам глаза. — Я постучала ногтем по столу и продолжала: — Чтобы убить вампира, нужно вогнать ему в сердце осиновый кол и отрубить голову. Сердце мы держим в руках, а чтобы отрубить голову, нужно еще найти ее, с этим будут проблемы.
— Помнишь, Вероника говорила, что никто главу компании в глаза не видел ни разу? — подтвердил мои догадки Сергей. — Не видели и учредителей совета директоров. Загадочный аноним, ничего не скажешь.
— Нужно искать другие ходы. Мы зашли в тупик, выбираться из него надо не мешкая.
Посмотрела на Баранова. Он сидел за столом и, перевернув сотовый телефон вверх тормашками, выстукивал антенной какую-то мелодию. Сломать не боится, ведь денег у него куры не клюют, он может себе это позволить. Эксплуататор несчастный.
— Мы установим причастность агентства ко всем этим дерзким убийствам, — вдруг осенило меня. — Если докажем, что оно каким-то образом было связано с жертвами покушений.
Глава 7
На стол были свалены бумаги, раскрытые папки с уголовными делами: ксерокопии; фотографии с окровавленными человеческими телами, иногда до неузнаваемости обезображенные ранениями лица; ужасная гримаса с выпученными глазами и открытым ртом, в мрачном провале которого серым пятнышком виднелся язык, а на шее следы от удавки — задушен в собственной постели.
Все это не ужасы войны, не жертвы локальных конфликтов, не репрессированные граждане, безвинно попавшие в беспощадную мясорубку, раскрученную тоталитарным государством. Хотя последнее больше всего подходит, может быть, не по своему конкретному определению, но по сути, по скрытому от глаз ходу вещей. Все это новоприбывшие в страну под названием Дикий капитализм, оказавшуюся не золотым эльдорадо, а каторгой и ссылкой, местом, откуда не возвращаются.
И среди всей этой пугающей тишины и мерного стука настенных часов, отделанных под старину, я, словно книжный червь, зарывшийся в ворох грязных, засаленных бумаг.
Уперевшись локтями в крышку стола, сидела, поддерживая голову руками. Мозг медленно пульсировал, в глазах сначала легкое помутнение, а потом они просто лопаются, и ты уже начинаешь себе отчетливо представлять это как один из этапов безотрывного чтения и внедрения в глубину смысла.
До чего же тяжелая голова… Я прикладываюсь лбом, расчищая себе место и освобождая его от переработанной в бумагу древесины, к холодной полированной глади стола. Закрываюсь руками, будто защищаясь от ударов невидимки.
Думай, Охотникова, думай. Ведь ты выпускница разведшколы, оперативник по призванию, предполагаемый аналитический склад ума — твой козырь. Обрабатывай информацию, отсекая все лишнее, отсеивая песок. Даже крупинки драгоценного металла — фактов — помогут выстроить наиболее ясную картину происходящего. Это лучше, чем если бы их не было вообще.
«В нашем городе совершено десять громких заказных убийств. Материалы дела в интересах следствия до конца не разглашаются, но по сообщениям сотрудников Управления внутренних дел и высокопоставленных милицейских чинов можно догадаться, что мотивы, исполнители и заказчики не ясны и не найдены», — всплыл в памяти отрывок из газетной статьи. Мои размышления прервал Сергей. Он на кухне варил кофе.