Девушка с букетом
Шрифт:
Сапер возвратил всех в сегодняшний день. Он отвел в сторонку Робина, но Варе удалось услышать:
– Немецкая авиабомба, пятьсот килограммов… Со взрывателем… Радиус поражения…
Робин быстро вернулся:
– А теперь все ушли. Живо.
Сказано это было так, что никто и не подумал задержаться. Кроме Кати, щелкавшей фотоаппаратом.
– Варя, пойдем, я вас отвезу, – распорядился Робин, направляясь к своей машине, но Виктор указал на сиротливо стоящих немцев:
– Нет, я. А ты вези своих.
К удивлению Вари, Робин не возразил и только кивнул.
Варю же бомба, со взрывателем или без, больше не волновала: поняв, что папа жив и ему не
– Они сейчас будут решать, можно ее перевозить или надо уничтожать на месте, – говорил Виктор, разворачиваясь и отъезжая от злополучных огородов. – Если на месте – жаль ваши грядки.
– Да уж бог с ними, – отозвался папа – он сел впереди, а Варя устроилась сзади и с удивлением взирала на приветливые домики и поля, бегущие за окном, которые совсем недавно, по дороге сюда, казались безжизненным, почти загробным миром. – Значит, нечего здесь больше делать, не судьба. Вот и дочка все говорит, что давно пора бросить это земледелие, а я… Выходит, это старческая блажь, из-за которой теперь столько хлопот, столько народу на ноги подняли…
– Ну, не скажите, – возразил Виктор, а Варя вертела головой, пытаясь поймать его отражение в зеркале заднего вида. – Я, когда смотрю на наших пенсионеров, поражаюсь, насколько сильна в человеке связь с землей – на генетическом, наверное, уровне. Ведь у большинства дачников пахали и сеяли совсем далекие предки, а радость от общения с землей все жива. Даже когда стало очевидно, что эти огороды экономически невыгодны, что выращенный помидор чуть ли не вдвое дороже магазинного…
– Зов предков? Власть земли? – улыбнулся папа.
– Что угодно, только не блажь, – убежденно заявил Бояринов.
«А я когда смотрю на наших пенсионеров, как они в автобусы лезут и давятся, чтобы добраться на эти свои участки, думаю, что лучше бы они дома сидели», – пронеслось у Вари в голове.
– Виктор, а как вас Гарольд с Мартой нашли? – неожиданно спросила она.
– Да меня майор попросил – свозить их… на экскурсию, – отозвался Бояринов. Заметил Варино удивление, пояснил: – А вы думали, мы с ним на ножах? Он просто иногда бывает формалистом…
– А вы давно в поисковом отряде? – подал голос папа. – Я, извините, слышал, что многие сейчас занимаются этим ради денег, а на вас это непохоже… А работа не из легких и не из приятных…
Нашел о чем спрашивать! Варя тревожно переводила взгляд с одного затылка на другой и одновременно вспомнила почему-то про хеттов.
– А, ну да, я ведь идейный, – весело согласился Виктор. – За деньги – это немцев откапывают, у них там есть и международная ассоциация, и народный союз по уходу за военными захоронениями. Они платят добровольцам. Поисковики же вообще многие на профессиональной основе работают – а я так, по мере сил и возможностей. У нас в школе учитель истории был – типичный чудак-ученый, вроде Паганеля. Он, собственно, и собрал поисковый отряд из старшеклассников. А до того мы воспоминания старожилов записывали, вроде тех, какими ваш помощник поделился. По лесам тоже ходили, по старым блиндажам лазили, железки собирали. Один раз солдатский медальон нашли – ну и пошло. Имя в Книгу Памяти занесли. Внуки этого бойца потом отыскались, приезжали, благодарили… А учитель – Иван Платоныч, он и сейчас в школе работает…
– Иван Платоныч? Как же! – обрадовался папа. – Он же и у Вареньки историю преподавал! Вы, значит, в одной школе учились?
– Только я – двумя классами младше, – кивнул Бояринов. – Я Варю отлично помню – всегда на нее смотрел на
– Ой, а я не помню, – растерялась Варя. Он, стало быть, ее ровесник, просто пошел в школу как положено, в семь лет. А она на младшие классы и внимания никогда не обращала…
Они снова въезжали в еловый тоннель. Впереди была узенькая ленточка дороги, а наверху – такая же узенькая голубая ленточка неба. И никаких лужаек и опушек, сразу вплотную к асфальту подступали высоченные ели, которые сплетаются ветвями так, что сквозь них нельзя было пробраться. А ведь из папоротника и тысячелистника можно сложить такой же плотный узор, прикинула Варя. Так, что за живой зеленой стеной будут угадываться непролазность и дыхание чащобы, а не плоскость бумажного листа! Она сумеет! У нее получится! Стена, наглухо закрывающая тот самый мир, входить в который можно только с разрешения, который видим, но недоступен, и тянется на много километров, и уходит в другие края…
– Да, тот самый, вековечный лес, – подтвердил Виктор, немного обернувшись. А на слова, сказанные Варей вслух, ответил: – Да там и помнить нечего. Я был тощий, долговязый и с дурацким выражением лица. Кто на таких смотрит…
Как это у него выходит – опять фокус какой-то – одновременно говорить и с ней, и с папой, и на мысли отвечать, и на дорогу смотреть! И все слова попадали в разговор вовремя и точно, словно стулья в кафе – на свои места, не задев ничьих голов и стаканов… Безмятежный мир-колыбель незаметно вернулся и легонько покачивался вместе с машиной. Варя хотела спросить, тот ли это самый автомобиль, на котором… Но папа отозвался первым.
– Да вы и сейчас не очень растолстели, – возразил он. – Чаю не хотите? С булочками? Мы вам так благодарны, что вы нас прямо до дома…
И это не звучало как формально вежливая фраза, которая на самом деле никаких визитов не предполагает и на которую надо отвечать подобной любезностью. Выходит, папа тоже ощутил это редкое состояние, когда все слова к месту и всем друг с другом хорошо! И не будет ничего удивительного, ничего неловкого, если они и вправду сейчас все вместе пойдут домой, и в голову не придет стесняться старых стен, и из тонкой ткани понимания продолжит ткаться разговор, когда почти не важно, какие произносятся слова…
Не успела Варя обрадоваться, а Виктор – что-нибудь ответить, как папа заметил:
– А кто это там у нашего дома?
Варя схватилась за сиденье и сглотнула. Наползла дурнота. У калитки красовалась длинная блестящая иномарка, а рядом с ней выхаживал – немного обреченными шагами, словно давно уже мерит ими тротуар, – Олег Александрович Зотов. С букетом сочных пунцовых роз. Настолько сочных, словно они крови напились. Словно это те цветы, которые поглощают на лету насекомых и маленьких птичек.
Что за невозможное дежавю?!
Но она же так и не позвонила, хотя могла…
– У вас, наверное, вечеринка запланирована, а тут форс-мажор, – спокойно высказал предположение Виктор. – Но, может, вы еще не опоздали.
– Да, да, Варенька, – встрепенулся папа, – ты иди, куда собиралась, не нужно из-за меня портить вечер! Я, главное, до дома добрался, я теперь никуда не уйду. Таблетки проглочу и спать пораньше лягу, а сидеть со мной абсолютно ни к чему…
Но Варя уже не слышала папу. А в прошлый раз совсем другое говорил, подумала она о Викторе с внезапной обидой. Почему он сейчас, как тогда, не предложит что-нибудь придумать, не выручит ее из очередного кошмара? Ведь ей не просто не хочется ехать с Зотовым – сегодня это совершенно невозможно! Или с переднего сиденья не видно?