Девушка с прошлым
Шрифт:
Он рассказывал ей о беспределе, творящемся в Питере. О бандитах, с которыми им, к их беде, пришлось иметь дело. Здесь, недалеко от крематория, была так называемая “металлическая площадка”, на которой одна из мощных городских группировок, “тамбовская”, готовила к вывозу калининградским транзитом добытый на петербургских предприятиях цветной металл. Не один Нертов знал об этой площадке. Как, впрочем, и обо всей бурной деятельности металлобандитов в городе. Не переставал удивляться: бандиты эти установили свои ларьки по скупке цветных металлов у проходных тех городских предприятий, где этот металл водился, прямо указывая работягам, куда и что тащить. Город этого в
Странно, но Ирина ничего этого не знала. Она, лишь тихо удивлялась:
– Юра, как же такое может быть? Они по очереди засыпали, боясь пропустить хоть малейший шорох снаружи…
Через сутки, а может, и через двое засов заскрежетал. В контейнер запрыгнули двое. Узники вдохнули свежий воздух. От грязной одежды нестерпимо несло трупом. В полуобморочном состоянии их выволокли из контейнера. Ирина упала, споткнувшись, как будто давно не ходила по земле. Да и у него подгибались ноги.
Снова – черные колпаки. Кинули в машину, все в тот же “уазик”. Снова – путь, но теперь совсем короткий. По поворотам Юрий Алексеевич пытался высчитать, куда же их везут. Выходило, что подъезжали к овощебазе. Месту, за которым тоже тянулась дурная слава. Сюда напрямую подходили пути железной дороги, по которой тоже известно что переправлялось и сплавлялось. От контрабандного металла до угнанных машин: оприходовали и в контейнеры – на Кавказ, в Среднюю Азию.
Чего от него хотели? С ними до сих пор никто не разговаривал. Их не били, ничего не просили. Их просто доводили до той кондиции, в которой человек способен пойти на что угодно, особенно если рядом с ним – и наравне с ним – страдает его жена, никак уж не заслужившая такой пытки.
На овощебазе их опять погнали к контейнеру. Кинули пару ватников – нравы смягчились. Явно к разговору. Через некоторое время за ним пришли. Директора увели, посадили в мягкий джип – прямо пятизвездочный отель, это после контейнера-то с разлагающимся трупом…
Говорили двое, опять в масках-колпаках:
– Юрий Алексеевич, мы, конечно, можем рассчитывать на ваше понимание?
– Проехали.
– Хорошо, без преамбул. – Директор отметил, что далеко не сельские парни работают на этих бандюганов. Юридический факультет, мальчики-чиновники – они могли выдерживать такие паузы да вворачивать такие словечки. Дала себя знать сословная ненависть – Нертов приложил этажами…
– А, славное партийное прошлое, три класса Вэ-Пэ-Ша. Знаем-знаем. Слышали-с. Теперь, Юрий Алексеевич, другие времена. Нам много-то от вас не надо. Подпись – личную. Жирненькую. Всего-то в двадцати экземплярах.
– Нет.
– Сколько наша директорская светлость ее ставить будет? Еще сутки? Неделю? Месяцок? А производство – побоку, да? Директора нет, пропал. За границу, должно быть, бежал Нертов. С наворованными миллионами. Еще не читали? Пожалуйста, вчерашний номерок свежего органа: пропал, но говорят, что после театра на казенной “Волге” был доставлен в аэропорт, откуда отбыл в известном направлении, в теплые края, где проживают родственники его национально угнетенной жены. Достаточно, а? Или еще чего хотим? Не ищут вас, Юрий Алексеевич, не ищут, разве что сынка вашего в армии вдруг хватятся. Мало ли какой солдатик сдуру пальнет,
Паспорта Нертовы и в самом деле недавно оформляли, но для того, чтобы хоть раз в жизни по-человечески отдохнуть. Ирина так мечтала о Греции, о теплом море…
– Ну что, кончаем базар? Подписи будем ставить или еще подождем? Что ты думаешь-то, козел старый? – сорвался один из них. – Нет тебя, нет. В асфальт тебя закатаем – никто не хватится. А сынка твоего, пожалуй, пожалеем. Лет десять дадим пацану пожить. На просторах тайги, а? Нравится? На жену твою тоже спрос найдем – еще не старая баба, неделю протянет. А после без очереди в крематорий, а? – “Братан” загоготал, сам довольный своей идеей…
Нертов рванулся с места.
– Куда, сука? – осадил его тот, что попроще. – Держи бумаги.
Толстая пачка бланков. Не копии на ксероксе – типографские. Печать…
– На печать пиши! Держи ручку.
Он понимал, что это катастрофа. Но все потом объяснит… Кому?! Прокурору? Кто поверит, если даже билеты на предстоящий День милиции они с женой получили с факсимильной подписью одного из питерских бандитов? Газеты, телевидение… Он вспомнил сообщение об аресте руководителя питерского телеканала, умыкнувшего в Штаты пару миллионов долларов.
Безнадежность… Он взял бланки и ручку. Холодная испарина выступила у него на лбу.
– То-то же, дед. Не таких обламывали. Умница. Соображаешь. – Парни довольно засмеялись.
Сквозь приоткрытые веки Юрий Алексеевич увидел, как в комнату вошла молодая, лет тридцати, женщина. Она остановилась перед зеркалом шифоньера, одернула сложившийся гармошкой на животе белый халат. Начала раскладывать жидкие пряди челки на лбу. Следом в комнате появился невысокий парень в камуфляже. Женщина потянулась перед ним, зевнула, уперев руки в поясницу.
– Что эти? – кивнул в их сторону парень, и только тогда Юрий Алексеевич перевел взгляд на другую кровать и увидел спящую рядом жену.
– А что им сделается? Спят – после такой-то дозы.
– Когда будут готовы?
– Часа через три, четыре – не раньше. Юрий Алексеевич закрыл глаза, чтобы не выдать себя перед говорившими. Хоть что-то да должен он был понять из их ленивых диалогов! Где они? Что с ними? Он ничего не помнил. Взял тогда в джипе пачку бланков, проставил подпись… А дальше – полный провал. Он, конечно, не мог знать о том, что, после того как его хватил сильнейший сердечный приступ, бандиты, сами перепуганные тем, что могут потерять такого ценного клиента, срочно рванули машину в Озерки, в оздоровительный комплекс, в который обычно и доставляли своих коллег, пострадавших в нелегком бизнесе. Здесь, в одном из неприметных домов, затерявшихся среди частных построек, у них были не только спортивный зал и сауна. Здесь была устроена даже операционная комната, и имелось все необходимое медицинское оборудование.
– Сегодня еще будет какая работа? – спросила женщина. – А то среди ночи подняли. Справились бы без меня. Мне в больницу пора. Отпускаешь?
– Точно знаешь, что с ними порядок?
– Говорю тебе… Сейчас только давление померю, – женщина опять зевнула. – А то вчера у дамочки-то больно низкое было, я чуть на инфаркт не подумала.
– А говоришь, с ними все в порядке!
– Так живы же. Не померли.
– Ладно-ладно, ты поговори! Что здесь происходит – тебя не касается. Твое дело – во… Как там у вас? Реанимация. Оживила клиента и гуляй, не задерживайся. Поняла? Чтобы без лишнего здесь!