Девушка с синей луны
Шрифт:
Добродеев только вздохнул. Он ввязывался в безнадежное дело с одной целью – подбодрить Монаха, который на глазах терял свой обычный кураж, худел и впадал в пессимизм. И Марину он привел с той же целью, и сайт Монаховский ей подкинул – женщины любят всякую мистику, она теперь с Монаха не слезет, ах, экстрасенс, ах, волхв, ах тайны мироздания! А она привела Диану, у которой убили друга. Добродеев не ожидал, что его скромные потуги вызовут подобное извержение вулкана. Он думал, что Марина, добрая душа, будет забегать к Монаху, она ему нравится, он оттает и пойдет на поправку,
Почему Белая шляпа, спросит читатель? А вот почему. Добродеев когда-то в старые добрые времена подарил Монаху белую войлочную шляпу для сауны с народным слоганом: «Кто не бухает, тот жизни не знает!», а Жорик стал насмехаться и прилепил кличку: волхв Белая шляпа. Так и повелось меж своими.
– А тебе не кажется, что это знак? – вдруг сказал Монах, и Добродеев вздрогнул. – Моя нога, Марина, Диана, убийство, а? Даже тот козел, что наехал на меня?
Монах, прищурившись, смотрел на Добродеева, и тот пробормотал:
– Думаешь, знак? – Подумав при этом, что наезд имел место задолго до убийства.
– Даже не сомневайся, Лео. Знак. Без нас никак. И мы ввязываемся. Щенячий патруль спешит на помощь!
– Какой патруль?
– Щенячий. Мультик такой, про четырех щенков-полицейских, очень популярный среди молодняка.
– Нас только двое, – заметил Добродеев.
– Не суть, Лео. В широком смысле можно добавить Митрича и Жорика. Даже Анжелику. Ключевое слово «спешит». Патруль спешит. Для начала нам нужны фотографии с места преступления, сможешь? Конечно, лучше бы проникнуть самолично и осмотреться…
– И не думай! – твердо сказал Добродеев. – Я постараюсь достать.
– Да разве я не понимаю… – вздохнул Монах. – Также надо вычислить бармена. Сегодня. У тебя там кто-то есть?
– Есть знакомый официант.
– Позвони и закажи столик.
– Зачем столик? Я просто поговорю с ним, забегу на минутку.
– Неправильное восприятие задачи, Лео. Говорить будем вместе. Заодно поужинаем. Одними бутербродами жив не будешь. – Монаха передернуло. – Утром прибегала Анжелика, сварила овсяную кашу и заставила съесть. Стояла над душой. Бедный Жорик!
– Подожди, Христофорыч, ты хочешь самолично пойти в «Сову»?
– С этим человеком должны говорить мы оба, – твердо сказал Монах. – Не обсуждается. Чтобы ничего не пропустить. Кроме того, засиделся я чего-то дома. А что? Имеешь что-нибудь против? Не вижу проблемы. Лифт имеется, закажем таксомотор, не торопясь, потихоньку, спешить нам некуда. Вычислим и возьмем за жабры.
– Кстати, майор сказал, никуда не встревать, –
– В смысле?
– Куда вам, говорит, с тремя ногами!
– Так и сказал? – Монах насупился.
– Так и сказал.
– Ну, майор, погоди! Тогда тем более. – Монах потянулся за бутылкой, ловко сковырнул пробку, разлил пиво: – Давай, Леша, за успех! Эх, люблю я аналитические задачки!
Глава 7
Шаг в нужную сторону
Время улучшения ситуации обратно пропорционально времени ее ухудшения.
Монах продвигался вперед, являя собой фигуру внушительную и колоритную. Да что там внушительную! Громадную! Как пришелец из «Пятого элемента». В черном вечернем костюме с бабочкой, которую терпеть не мог, надетой по настоянию Добродеева. На костылях, с громадной ногой в гипсе. С пучком волос на затылке и рыжей бородой. Он опирался на костыли и здоровую ногу и, выставив вперед громадный гипсовый кокон, переносил свою тушу на полшага вперед. Получалось типа прыжок. Добродеев шел то рядом, то забегал наперед, вытянув руки, собираясь поймать Монаха в случае, если тот потеряет равновесие или кто-нибудь собьет его с ног. Предосторожность эта носила скорее символический характер, потому что удержать падающего Монаха не под силу никому. Они продвигались вперед, врезаясь в толпу как паровой каток и разделяя ее надвое. Вернее, не врезались, а вдвигались – скорость не та, – неумолимо и внушительно. Никому бы и в голову не пришло сбивать Монаха с ног, наоборот, народ почтительно расступался, уступая ему дорогу, вжимаясь в стены. А он, величественный, с бородой, в бабочке… Бабочка! Подарок Добродеева. Одно утешение – под бородой ее почти не видно.
– Не будем привлекать внимания, – сказал журналист, – у них там вроде дресс-кода, костюм, бабочка, в джинсах и футболке не пропускают. Так что без бабочки никак.
Монах ухмыльнулся: маскироваться так маскироваться! Добродеев считает, что с бабочкой он будет не так бросаться в глаза.
Их столик был возле подиума. Расторопный официант, тоже с бабочкой, убрал со стола табличку «Пресса», отодвинул кресло и помог усадить Монаха. Даже принес низкую скамеечку под пострадавшую ногу. Монах с удовольствием озирался, чувствуя себя снова «в седле», как он выразился. Полумрак, неясный людской гомон, вечерние наряды дам, сверкающие украшения, взрывающийся смех и звяканье бокалов, скользящие бесшумно официанты и тот особый запах кожи, духов, хорошо вымытой плоти и дорогой еды, который отличает заведения с уровнем. Добродеев улетел выяснять имя бармена, Монах остался сидеть за столом. Цедил неторопливо коньяк, рассматривал нарядную обстановку, светильники, люстры, сверкающий бар и спрашивал себя, какого черта он не сообразил выйти на люди раньше. И программа намечается нехилая. Нога… ну и что, что нога? Сидел как дурак дома, ел овсяную кашу, страдал. Овсяную кашу! Инерция мышления, не иначе.
Конец ознакомительного фрагмента.