Девушка со шрамом
Шрифт:
Сидя за столиком на одну персону, я мучаю бокал с холодным «Мохито», а нужные фразы, как назло, не приходят в голову.
– Ну вот, теперь я твой, – появляется Андрей, принося на себе крышесносный аромат «Фаренгейта». – Пойдем куда-нибудь в более подходящее место. Я тоже хотел тебе кое-что сказать…
Он нежно берет меня за руку и ведет по темным коридорам служебных помещений. Внезапно лабиринт поворотов заканчивается, и мы оказываемся в огромном зале театра, который находится с обратной стороны клуба.
– Я много думал о тебе, – интригует Андрей, обнимая меня за талию и увлекая
Sweet приглашает сесть на сиденье первого ряда. Огромный темный зал, ряды пустых кресел и бездонное углубление сцены наполняется прекрасными звуками фортепианной музыки.
– Я сочинил это для тебя, – говорит Андрей, продолжая ласкать клавиши пальцами…
Безлюдный зал обнимает величественной пустотой. Стройные полукружья рядов и спокойствие затихшей сцены открывают целый космос. Отсутствие пространства и времени накрывает своей гармонией. Я всегда понимала, что самое прекрасное и вечное – это музыка… И вдруг получила ее в качестве бесценного подарка.
Лунный свет, косо падающий в окно, освещает вдохновленное лицо Андрея, его полуприкрытые глаза и чувственные губы.
Закончив играть, он встает из-за рояля и приближается ко мне… А мое сердце бьется быстро и беспокойно.
– Рад, что тебе понравился мой скромный подарок, – шепчет он.
– Я давно хотела сказать тебе… – дальше мне страшно говорить, но, помолчав, я продолжаю, – до встречи с тобой, мир никогда не был таким особенным… Я… люблю тебя…
Sweet прерывает мое признание. Он берет меня на руки и несет в темноту сцены.
И там, где кулисы хранят истины поколений, которые воплощают на сцене актеры, играя пьесы гениальных драматургов, смотрим друг другу в глаза мы, два автора и исполнителя сценария жизни. И вот настает самый волшебный эпизод в этой пьесе.
Свежий бриз легкого дыхания осторожно прикасается к застывшим ресницам. Крошечные звездочки из блестящей фольги ярко освещают дорогу в рай. Под ребрами распускается пурпурный бутон, и, вдыхая его благоухание, хочется задохнуться навсегда… Долгожданный поцелуй любимого человека являет собой истинную красоту, которую не способен передать ни один гениальный спектакль. А лунный свет так же свободно падает на огромный черный лакированный рояль, клавиши которого еще хранят тепло пальцев Андрея…
Эйфория волшебного сюжета похожа на сон… Жаль, красивая сказка длилась недолго. Песочные человечки упакованы в разные коробки, и теперь собрать их вместе может только чудо. А с неба упало солнце, и его оранжевая карамель, разбитая на тысячи осколков, втоптана в грязь… Кто-то остановил карусель разноцветных бабочек в глубине живота, и опять настала такая холодная осень! Sweet начал избегать меня.
– В чем дело? – жалуюсь я Юле. – Все же было так замечательно!
– Ну, не всегда мужчине нужно говорить, что любишь его, так можно потерять его интерес к себе, – важно отвечает опытная Юля.
Я не могу понять, что происходит. Теперь Андрей всячески показывает, что я ему откровенно неинтересна. Более того, он считает, что нам лучше расстаться. Оказывается, ему срочно понадобилось уехать
– Он весьма интересный человек, я провела хороший день, – дразнит меня подруга.
– Вы бываете вместе? – обалдела я.
– А что, разве это запрещено? – надменно отвечает Юля. – Хорошие мальчики всегда нарасхват.
Я в отчаянии от того, что моя близкая подруга пытается увести человека, который мне так бесконечно важен.
– Забей на него, – говорит Каракурт.
– Как можно забить на того, кого любишь?! – не унимаюсь я.
– Поступай, как знаешь, но учти: от сладкого бывает аллергия…
Похоже, когда долго замыкаешься на своих переживаниях, это начинает разрушать тебя.
Выкручивая ручку радиоприемника, ты пытаешься взорвать глухую стену отчаянья. Однажды солнце стало ослеплять холодным светом. У тебя почти не осталось выбора, глупая зверюшка, потерявшая сама себя в каменной пустыне. Бесцельные шаги по комнате, застывшее время, мир, поставленный на паузу, мигрень. Торопливо выхваченная из глубины шкафа майка, рваные джинсы, старые кроссовки, неуложенные волосы, захлопнутая дверь квартиры, дорога наугад, комок в горле. Беги, Лола, беги. Ищи на берегу надежды свои дурацкие кораблики. Беги на красный свет. Сегодня тот самый день. Ты сорвалась окончательно. Ты так надеялась и ждала, как дура. А последний кораблик уплыл и не вернулся.
По щекам бегут наперегонки ручьи грусти. Собирая из осколков счастья маленький бумбокс, я пытаюсь снова настроиться на радиоволну лета. Но в ответ слышится только одинокий стон холодного сквозняка в пустоте моей души. Комната давит всеми пятью углами, вынуждая бросаться на стены сегодня и завтра, как маленькое дикое животное.
Там, где раньше находилось сердце, торчит ржавая кривая пружина. Нелюбимая кукла из цветного картона выброшена на свалку воспоминаний. Когда-то я была твоей самой любимой игрушкой… А сейчас дождь смывает васильковые тени с застывших глаз и беспечную улыбку с побледневшего лица.
Истина кроется где-то за невозмутимым лезвием бритвы, чьи острые поцелуи избавляют от ненужных мыслей, действий и вопросов. Тонкое стальное перо чертит на руке новую линию жизни. Разряд боли встряхивает сознание, запуская тысячи огненных лисичек под кожу. Рубиновые брызги, вырываясь поближе к свету, смывают ненужные сожаления. Дыши глубже. Все проходит.
Старательно пряча под длинными рукавами запястья в бинтах, я храню под покровом тайны последствия нервных срывов.
– Пожалей меня, – говорит папа так, будто я причиняю боль не себе, а ему.
Впервые, со дня смерти мамы, я замечаю в его глазах слезы, вид которых заставляет душу сжиматься. Все тайное всегда становится явным. От слез в папиных глазах становится еще больнее. Это я виновата, что он заплакал впервые за столько лет.
К сожалению, Андрей тоже обнаруживает следы моих терзаний. Он внезапно появляется в студии в обнимку с Юлей, пока я перебинтовываю руку в его отсутствие, забыв запереть дверь на замок.
– Ой, что это? – мило спрашивает он.
– Это? – я теряюсь с ответом.