Девушка в тюрбане
Шрифт:
— Ну расскажи о себе, — попросила она.
— Ты действительно этого хочешь?
— Конечно.
— Держу ферму в Провансе, уезжаю туда при каждом удобном случае. Природа красивая, люди душевные, лошадей я люблю, словом, мне там хорошо. — Он вновь принялся за хлебные катышки: уже слепил их столько, что они двойным кольцом опоясали его бокал, а теперь старательно двигал их один за другим, будто тренировал свое терпение.
— Я не это имела в виду, — проговорила она.
Он подозвал официанта и заказал еще шампанского.
— Преподаю в академии драматического
Она смотрела на него внимательно, напряженно, словно с тревогой чего-то ждала.
— А кино? — спросила она.
— Пять лет назад снялся в детективе, играл американского сыщика — всего три эпизода, потом меня убивают в лифте. Но в титрах значилось: «а также с участием...» и мое имя во весь экран.
— Ты — миф, — сказала она убежденно.
— Осколок мифа, — поправил он. — Как вот этот окурок, смотри. — Он изобразил отчаянно суровое лицо в клубах дыма от висящей на губе сигареты.
— Не строй из себя Эдди, — засмеялась она.
— А я и есть Эдди, — буркнул он, надвигая на лоб воображаемую шляпу. Затем снова наполнил бокалы, поднял их, протягивая один ей. — Выпьем за кино.
— Если так пойдет и дальше, Эдди, — она шутливо подчеркнула имя, — то на площадку мы заявимся пьяные в дым.
Театральным жестом сняв воображаемую шляпу, он приложил ее к сердцу.
— Тем лучше — в мелодраме как в мелодраме.
На десерт заказали мороженое с горячим шоколадом. Официант торжественно внес в одной руке блюдо с мороженым, в другой — соусник с дымящимся шоколадом. Подавая на стол, он робко, но не без жеманства спросил, не окажут ли они ему честь, поставив автографы на меню, и, когда они ответили согласием, расплылся в довольной улыбке.
Мороженое имело форму большущего цветка с ярко-красными вишнями в центре венчика. Пальцами он положил одну в рот.
— Послушай, — сказал он, — давай изменим финал.
Она взглянула с недоумением — скорее всего, наигранным: ей надо было лишь услышать подтверждение словам, смысл которых она прекрасно поняла.
— Не уезжай, — сказал он, — останься со мной.
Она смущенно уставилась в тарелку.
— Ну, пожалуйста, — произнесла она, — прошу тебя.
— Это из фильма, — заметил он, — те же слова.
— Мы не в фильме, — почти обиженно ответила она, — перестань, ты переигрываешь.
Он отмахнулся, словно и в самом деле собираясь прекратить разговор.
— Но я люблю тебя, — произнес он еле слышно.
На сей раз шутливый тон взяла она.
— Конечно, — согласилась она чуть снисходительно, — в фильме.
— Это одно и то же, — ответил он, — это все фильм.
— Что — все?
— Все. — Он протянул через стол руку и сжал ее пальцы. — Давай пустим пленку обратно и вернемся к началу.
Она смотрела на него, не осмеливаясь что-либо сказать. Позволила погладить себя по руке, ответила тем же сама. И долго подыскивала подходящую реплику.
— Ты забываешь, как называется фильм. «Возврата
— С ума сошел! — смеялась она, упираясь, но все же позволяя себя тащить. — Они же там все озвереют.
Он довел ее за руку до причала и ускорил шаг.
— Ну и пусть. Это нашему нахалу только на пользу. Ожидание способствует вдохновению.
На катере оказалось человек десять, не больше, — кто-то спустился вниз, остальные заняли железные сиденья на корме. Что все они местные, было ясно по одежде и естественности, с какой они ощущали себя на борту: явно этот вид транспорта был для них привычным. Три женщины весело болтали, держа пластиковые пакеты с названием большого универмага — видно, приезжали за покупками из деревенек на берегу залива. Кондуктор, компостировавший билеты, был одет в голубые брюки и белую рубашку с эмблемой компании на кармашке. Они спросили, сколько времени займет путешествие туда и обратно. Кондуктор, молодой человек со светлыми усиками и ярко выраженным местным акцентом, обвел широким жестом залив и перечислил деревни, где пристает этот катер.
— Часа полтора, не меньше. Но если вы спешите, из первой деревни, едва мы пришвартуемся, отойдет встречный катер, и он будет здесь через сорок минут. — Он указал на гроздь освещенных солнцем белых домиков справа по берегу.
Она все еще пребывала в нерешительности, но было видно, что поездка эта очень ее соблазняет.
— Они же просто озвереют, — повторила она. — Ведь сегодня собирались закончить.
Пожав плечами, он беспечно махнул рукой.
— Ну не сегодня, так завтра, оплата ведь аккордная, даже лучше, если задержимся на день.
— Завтра самолет на Нью-Йорк, — сказала она, — и место уже заказано, и дочка ждет.
— Решайтесь, синьора, — вежливо поторопил ее кондуктор. — Нам пора сниматься с якоря.
Катер дал два гудка, и матрос на причале стал отвязывать канат. Кондуктор вынул книжечку и протянул им два билета.
— На носу вам будет удобней, — посоветовал он, — там ветерок, зато не так качает.
Железные сиденья здесь были все свободны, но они облокотились о невысокие перильца, чтобы полюбоваться пейзажем. Катер проворно отчалил и пошел полным ходом. Поселок вмиг отдалился, обнаружив строго геометрическую и полную изящества планировку старых домов, расположенных в неожиданном и логичном порядке.
— С моря земля красивей, — заметила она. Волосы ее трепал ветер, щеки порозовели.
— Красивей всех ты, — откликнулся он, — на море, на земле, везде.
Она засмеялась и стала рыться в сумке — должно быть, в поисках платка, чтобы повязать на голову.
— Ты стал ужасно галантным, раньше таким не был.
— Раньше я был глуп, глуп и инфантилен.
— А мне кажется, сейчас ты инфантильнее, — заметила она, — прости, но я правда так думаю.
— Да нет, — возразил он, — ты ошибаешься, просто старше. — Он бросил на нее озабоченный взгляд. — Только не говори, что я старый.