Девушка в зеркале
Шрифт:
– Да никто не станет разделять вас, девчонки! – воскликнула Аннабет, едва мы добрались до дома. – Вы получите эту корону на двоих!
Доброта – это придурь. Аннабет и вправду верила в свои слова. И, наверное, Саммер тоже верила, поскольку скоро ей предстояло совершить наидобрейший и наидурейший поступок в своей жизни.
Обитая практически на пляже, мы с Саммер собрали целую коллекцию всевозможных бикини. Единственные имеющиеся у нас закрытые купальники предназначались для школы – скромные, белые и, естественно, одинаковые. Саммер уже вступила в длинную
Вернувшись на пляж, мы с важным видом прошлись по подиуму в вечерних платьях, предоставленных какой-то отстойной торговой сетью, спонсировавшей мероприятие, – примерно с тридцатью остальными соискательницами. Я пыталась не смотреть в толпу, изрядно разбавленную красными, как лобстеры, физиономиями похотливых старпёров.
Потом мы переоделись в купальники. Дожидаясь своей очереди подняться обратно на помост, я обозрела своих соперниц. Сборная солянка: по-цыплячьи щуплые двенадцатилетние горемыки, мамаши которых использовали этот конкурс вместо продленки; реально симпатичные девчонки, но слишком робкие и зажатые, чтобы нормально держаться на сцене; уродины-мечталки…
Единственное, что доставило мне удовольствие, это напрочь проигранная Селией битва по избавлению этого конкурса красоты от сексуальной составляющей. Старалась она изо всех сил, избрав в качестве судьи пожилую тетку, одну из своих подруг, и настаивая на скромных вечерних нарядах (ниже колена) и целомудренных купальных костюмах. Но все без толку. Одну из девчонок удалили со сцены, поскольку ее купальник открывал бедра чуть ли не до самых подмышек – но не раньше, чем та заслужила из толпы восхищенные присвисты. Селия тут же вооружилась микрофоном и сделала объявление, строго напомнив собравшимся, что все мы тут «школьницы, а не фотомодели». Но это лишь придало шоу еще более извращенный оттенок.
Объявили десятерых финалисток: меня, Саммер, Летицию и еще семерых девчонок, про которых я сразу же подумала: ну да, подруги, мечтать не вредно. Селия вызвала нас обратно на сцену, и мы кружили по ней, пока не заболели ноги. Судья все никак не могла выбрать кого-то среди нас? Кто-то же должен был подсказать ей, что если на первое место претендуют две девушки, то второе место можно не назначать! Она может присудить Летиции третье и на этом успокоиться.
Помост со сценой был высокий, я вся спарилась, жутко проголодалась и боялась, что под мышками и в шагу проступят пятна пота. И чем дольше мы кружили, тем настойчивей в голову проникало и совсем другое объяснение.
Я никак не могла избавиться от этой мысли. Почему судьиха все ломает голову? Ответ был совершенно очевиден. Она выбирала между мной и Саммер.
Ясен пень, разделить приз на двоих нам не дадут. Есть только одна золотая лента, только одна золотая корона.
Саммер пофиг, кто победит, и это было заметно. Ее движения были плавными и естественными, на кругленьком личике, не оскверненном макияжем, сияла целомудренная приветливая улыбка. Победит явно она. И дело не в том, что грудь у нее чуть полнее, и не в соблазнительном изгибе бедер и таза. Просто у Саммер есть то, чего у меня никогда не было и не будет. Внутренняя красота. Как та хрень, про которую
Кому-то не хотелось, чтобы кто-нибудь из этих малолетних соплюшек разрыдался прямо на сцене, так что нас наконец отпустили к зрителям. Победительниц должны были объявить в любую минуту.
Аннабет с Беном объявились, когда мы как раз искали место, где бы сесть. Моя мать нацепила на себя холодную публичную улыбку. И тут Бен бросил на меня взгляд – братский взгляд, полный жалости и дружеского сочувствия, – и я кое-что поняла. Несмотря на всю эту хрень, меня по-прежнему заботил результат. Я не хотела улыбаться и хлопать, пока Саммер сияет в своей золотой тиаре. Это будет позорище, каких свет не видывал.
В голове созрел отчаянный план. Выше на дюнах виднелась старая общественная раздевалка с уборной. Селия Букингем уже танком перла к сцене. Аннабет с головой ушла в разговор с кем-то из мамаш.
– Ща лопну, – бросила я Бену и со всех ног понеслась в сортир.
Из раздевалки было не разобрать содержания объявлений по громкой связи, но до меня все равно доносились обрывки трубного голоса Селии, перебиваемого взрывами аплодисментов. Фантастика! Я пропускаю все самое интересное! Ради вящего реализма я присела в кабинке, спустив свой цельный купальник к лодыжкам и делая вид, что писаю. Еще пять минут, и все закончится. Свою ленту неудачницы я могу забрать и позже.
Тут послышался дробный топот бегущих ног, и кто-то забарабанил в кабинку.
– Дорогая! – задыхаясь, выкрикнула Аннабет. – Ты победила! Ты – королева красоты!
Несмотря на недавнюю уверенность, она была явно удивлена. Просто-таки в изумлении.
Я быстро натянула купальник и пулей вылетела из кабинки, забыв спустить воду. Я все-таки разделила первый приз с сестрой! Другие варианты даже не приходили мне в голову. Аннабет в конце концов оказалась права. То, что доброта – это придурь, вовсе не всегда означает, что доброта – это плохо. Все отлично! Первое место на двоих – это тоже здорово. Я неслась, как по воздуху. Как по облакам на седьмом небе.
Но, подбегая к сцене, чуть не растянулась лицом вниз. Я увидела, что они объявляют победителей в обратном порядке, начав с третьего места.
Саммер уже стояла там, перетянутая лентой, и лента была не золотая.
И не серебряная.
Серебряная лента была на Летиции. Она улыбалась, но ее темные глаза предательски поблескивали. Даже в своем восторженном состоянии я отметила это, поскольку просто не смогла сдержаться, чтобы хоть на минутку не побыть стервой, даже в момент триумфа. Мокрые глаза Летиции подсказали мне, что она рассчитывала на победу. Она вообще нормальная?
Но даже еще более ненормальным был факт, что она обошла Саммер.
И что я тоже ее обошла.
Судьиха не только решила, что из двоих близнецов я красивее, – она поместила между нами еще одну девчонку! Словно хотела, чтобы весь пляж знал: выбрать было несложно.
Глаза Саммер были сухи. Она наблюдала за мной, улыбаясь с искренней любовью, смотрела на меня своим солнечным, открытым взглядом. Ее манера держать себя была уже сама по себе в некотором роде победой. Я никогда не смогла бы сделать то, что она делала прямо сейчас.