Девушки из хижины
Шрифт:
Мимо них протискивается пара гостей, вынуждая Бранта шагнуть ближе к собеседнице, чтобы дать пройти.
Однако на место он не возвращается.
Брант просто стоит и чувствует себя в ее личном пространстве так комфортно, словно очень хорошо ее знает. Словно он там свой.
Пузырькам шампанского в моем желудке становится неуютно, и я оглядываюсь в поисках дамской комнаты на случай, если стошнит.
Брант очарователен, в этом ему не откажешь. Он сердечен и привлекателен. Ни на одной выставке, открытии галереи или автограф-сессии
Наблюдаю и замечаю, что с каждой секундой ямочки на его щеках становятся все глубже, а в его глазах цвета морской волны искорки вспыхивают так ярко, что я вижу их даже отсюда.
– Ты в порядке? – Мне на плечо ложится теплая ладонь. Оглядываюсь – это Марин. – Выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит.
Заставляю себя улыбнуться и качаю головой.
– Это шампанское. Кажется, оно мне не пошло.
Брови ее ползут вверх, она хмыкает в нос.
– Милая, это «Кристалл». «Кристалл» пойдет кому угодно. Ты точно в порядке?
Брант с женщиной все еще погружены в свой маленький разговор, хотя с таким же успехом они могут сейчас блуждать и в своем собственном маленьком мирке.
Моя кровь, еще несколько секунд назад ледяная, теперь вскипает и бурлит под покровом кожи. Не будь я настоящая леди, у меня хватило бы ума привлечь его внимание и спросить, какого черта происходит.
Но здесь я этого не сделаю. Не стану на глазах у людей, которые способны обеспечить карьеру моего мужа или разрушить будущее, ради которого он работал всю свою жизнь, устраивать сцену.
Марин отслеживает мой взгляд и быстро формулирует проблему, которую я отказываюсь озвучить.
– Та женщина с темными волосами? – Марин кивает в их направлении. – Она фотограф. Ее стиль очень похож на стиль Бранта. Думаю, она всего лишь его большая поклонница. Постоянно ходит в «Беркшир», пытается уговорить нас стать ее посредниками.
– Как ее зовут? – Возможно, это мой единственный шанс узнать ее имя.
– Клара Бриз, – говорит Марин.
Выжигаю это имя у себя в мозгу и повторяю про себя снова и снова – на случай, если оно понадобится в будущем.
– Она только что глазела на мой портрет, – говорю я, сама не понимая, зачем признаюсь в этом Марин и значит ли это хоть что-нибудь. Высказанная вслух, проблема похожа на глупость, из-за которой не стоит заводиться.
Марин усмехается.
– Возможно, думает, что ты красивая.
В глубине души отмечаю ее объяснение как слишком простое и оптимистичное, чтобы унять мое беспокойство.
– Она встречается с женщинами, – добавляет Марин. – И только с женщинами. В любом случае, это беда. – Она снова сливается с толпой.
Смотрю ей вслед и вижу, что ко мне пробирается муж.
– Ты как, в порядке? – спрашивает он, оказываясь рядом. Я задыхаюсь от знакомого запаха, врывающегося в легкие, того самого чувственного, с ароматом дерева, одеколона, что доставлял мне
Улыбаясь, я быстро киваю, потому что теперь мне гораздо лучше, чем пять минут назад.
– Само собой. А ты?
– Конечно.
Муж внимательно меня изучает.
– Если чувствуешь себя неважно, только скажи, – говорит он. – Мы сразу уедем.
– Не говори ерунды. Это твой вечер. И я в полном порядке, – не вполне искренне уверяю я.
Лицо у Бранта сияет, хотя лишь только вполовину той мощности, что он включал для Клары. По крайней мере, теперь я знаю, что он – не ее тип.
– Согласен, вечер прекрасный, и мы ждали его очень долго, – говорит он, – но я не перестаю удивляться тому, что самый изысканный объект стоит прямо передо мной.
Он наклонятся, и его губы касаются моих, а пальцы легко скользят по щеке.
– Ты не просто моя муза, – добавляет он. – Ты мое все. Без тебя ничего этого не было бы.
Год назад я бы поверила ему, как верила всегда.
Не знаю, смогу ли верить ему снова после того, как нашла в прошлом месяце в его комоде фотографию маленькой светловолосой девочки с глазами Бранта – цвета морской волны. Снимок был спрятан в кожаной обложке органайзера.
Брант снова целует меня, кончиками пальцев проводит по моей руке и пожимает ладонь.
– Только что прибыл Моффатт, и его карманы выглядят тяжеловато. Наверное, стоит поздороваться…
Он улыбается мне, ожидая понимающей усмешки. Принужденно улыбаюсь, и сердце мое сжимается.
Кивая, он предлагает мне согнутую в локте руку.
– Идем со мной. Я вас познакомлю.
Б'oльшую часть взрослой жизни я провела, следуя за этим мужчиной по базарам Марокко, скалам Греции, древним руинам майя и райским уголкам Амазонки. Я покидала Манхэттен – единственный дом, который знала, – потому что он просил. А потом в его родной дыре, в глуши Стиллуотер-Хиллз в штате Нью-Йорк, создала наш собственный островок семейного уюта. Я не обращала внимания на грызущую тоску по дому, никогда не оставлявшую меня. Каждый вечер готовила его любимые блюда и научилась разделять его предпочтения в джазе. Когда я чувствовала, что ему требуется разрядка, то занималась с ним любовью, даже если была не в настроении. Когда засиживался по ночам, носила ему кофе, а если слишком долго горбился за компьютером, с головой уйдя в редактирование, разминала плечи.
Чего я так и не сумела ему дать, так это полноценной семьи.
Меня убивает мысль, что это могла сделать другая женщина.
Держа его под руку и скрывая собственные тревоги, чувствую себя мошенницей, а он представляет меня магнату по торговле недвижимостью Роберту Моффатту и его потрясающе красивой молодой супруге, светской львице Темпль Ротшильд-Моффатт. Третий триместр беременности нисколько не мешает ей демонстрировать платье от Версаче и туфельки на шпильках высотой в шесть дюймов.