Девушки в черном
Шрифт:
Проснувшись, она первые несколько минут приходила в себя, пытаясь вспомнить, где она и что с ней. Вдруг она услышала какое-то движение в соседней комнате. Нет, будет глупо, если она сразу обнаружит свое присутствие. Лиза очень тихо, стараясь почти не дышать, подошла к двери и прислушалась.
– …надо срезать шипы и бросить розы в ванну с водой, – услышала она до боли знакомый голос и подумала, что сходит с ума.
– Нож на кухне, наверное, в раковине, я не успел помыть, – ответил Елисей.
– А ты точно знаешь, что сегодня она
– Где же еще? Я, конечно, пытался что-то сказать про вечер, я же человек воспитанный…
– Бедолага, придется ей всю ночь умываться слезами и дышать хлором казенных простыней. Тебе ее не жалко?
– У нее есть муж, – спокойно возразил Елисей. – Я же не мальчик, может и у меня быть личная жизнь?
– Может, конечно, а все равно Лизку жалко… Пойми, я привыкла к ней. Мы же с ней рядом живем и в одной школе работаем… Если бы не она, я бы не встретилась с тобой.
– Ну тогда давай за нее выпьем. Может, ты весь вечер будешь мне рассказывать о ней? Ну расскажи об ее муже! Его, если мне не изменяет память, зовут Сергеем?
– Да, его зовут Сергеем…
– А почему так грустно? С ним тоже трудно было расставаться?
– Сосед как-никак.
– Понятно. Напишешь ему письмо, вместе напишем, что, мол, возвращаем тебе, Сережа, твою верную жену, Лизу, держи ее покрепче в руках, следи за ней и не пускай ни на какие курсы. Ты побледнела? Что с тобой?
– Знаешь, я вдруг подумала: а если бы на месте Лизы оказалась я?… Это ведь так страшно, Лис… Ведь она любит тебя! Она все эти месяцы только о тебе и мечтала. Придет ко мне, обхватит ладонями чашку с чаем и сидит, смотрит куда-то мимо меня, в пространство, а потом вдруг скажет: «Вот выйти бы сейчас из дома, взять такси и – к поезду. Упросить проводницу, чтоб так, без билета, взяла в Москву. Утром просыпаюсь – а я у Елисея…» Что ты так на меня смотришь? Тебе это не понравилось? Хорошо, не буду. Подними, пожалуйста.
– Что это?
– Календарик. Нравится? Сегодня купила.
– «Девушки в черном». Ренуар. Вот эта, что ближе, на тебя похожа.
– Да? Значит, он не зря мне говорил…
– Кто?
– Так, один знакомый… Сосед Сережа сказал мне то же, что и ты, – что я похожа на эту девушку в шляпе.
– Выпьем? За тебя, Женечка.
– За тебя, Лис.
Лиза вышла из спальни, подошла к шкафу и взяла оттуда свои вещи, затем в прихожей поспешно оделась и вышла из квартиры. Она не слышала ни Елисея, говорившего что-то быстро ей в спину, не слышала истерического вскрика Жени. Словно накрытая сверху стеклянным звуконепроницаемым колпаком, она, сосредоточив свое внимание лишь на ступеньках лестницы, почти бегом выбежала из дома.
В общежитие она вернулась поздно. Забралась под одеяло и, не обращая внимания на расспросы соседки по комнате, долго лежала с открытыми глазами, потом очень громко, отчетливо произнесла: «Завтра же дам телеграмму».
На другое утро ей стало плохо, поднялась температура. В комнате
– Хотите, я поцелую вас, и все пройдет? – спросил он вдруг.
– Нет, я не люблю целоваться. Чтобы целоваться, нужно любить, а я вас ведь не люблю. Я вообще никого не люблю… Мне нужен Ренуар, телеграмма и немного горячего молока.
Она рассказала ему про «Девушек в черном».
– Хотите посмотреть?
– Нет, купить.
Андрей повез Лизу в Пушкинский музей. По дороге зашли в рюмочную. Лиза сказала, что за все заплатит сама. Потом Лиза дала телеграмму мужу: «Приеду двадцать третьего. Встречай все московские поезда».
В музее Лизу мутило, в зале, где посетители с любопытством разглядывали композиции абстракционистов, ее вообще чуть не стошнило. У импрессионистов она почувствовала себя как дома. Она попыталась сказать это спутнику, но так и не смогла подобрать выражения. От выпитого в рюмочной коньяка в голове все смешалось.
– Ты, карась в свитере, покажи мне этих девушек, в черном…
– Вы же, Лиза, только что прошли мимо них.
– Ну так вернемся к ним.
…На шум сбежались посетители и служащие музея: Лиза, ухватившись за раму ренуаровских «Девушек в черном», что-то пыталась сбивчиво объяснить. Был, конечно, скандал. Андрей куда-то исчез.
Лизе помогла какая-то незнакомая женщина. Она вывела ее на улицу и рассказала, как добраться до вокзала. Купив билет, Лиза прошлась по торговым рядам, зашла в кафе, где съела пирожок с брусникой и подала старушке-нищенке тысячу рублей. Времени до поезда оставалось еще много, и она решила зайти в книжный магазин. Там она купила фломастеры, зеленую ручку с рыженькой белочкой, коллекционный томик-миниатюру Кольцова, большую карту мира, несколько коробочек с цветными скрепками и собиралась было уже выйти из магазина, как вдруг увидела на одном из стендов большой альбом Ренуара.
– Заверните, – сказала она продавщице.
В купе ночью, когда поезд мчал ее домой, Лиза спросила у рыжей женщины в красном платье с блестками, которая пила много лимонада и без конца грызла кедровые орехи: «Вы бы простили своему мужу измену с собственной подругой?» Женщина в красном платье усмехнулась: «А куда бы это я, интересно, делась?» – «Вы, наверно, и сами изменяли мужу?» – «Это – жизнь!» – многозначительно изрекла многоопытная попутчица и отправила в рот очередную порцию орехов. «Вам нравится вот эта женщина?» Лиза ткнула пальцем в ренуаровскую девушку, что на переднем плане в черной шляпке. «Я же не розовая какая, мне больше, признаться, мужики нравятся. Но она вроде ничего… А вот эта зато, которая на нее сверху смотрит – точная копия…» – «Чья копия?» – «Как чья? Твоя. И нос, и губы такие же…»