Девяносто триллионов Фаустов
Шрифт:
Ган Ро Чин испытал небольшое головокружение и минутное покалывание в коже, но больше ничего необычного не почувствовал.
На штурманском пульте раздался сигнал тревоги, вернув Джозефа к нормальному состоянию. Связь сознаний, ненадолго прерванная, восстановилась почти мгновенно, что позволило всем четверым уловить ощущения других и одновременно уменьшило остроту испытанного.
– Нас сканируют. С расстояния около двух парсеков, не больше, – доложил Джозеф. – Определенно, сигнал Биржи.
– Автоматический? –
– Разумеется, иначе к этому времени на нас бы уже наводились орудия. Таких, как мы, в этом регионе довольно мало, я полагаю. Я послал им отчет, но не уверен, что эта завеса что-нибудь пропустит.
– Я думаю, – сказал Чин, – это зависит от того, насколько разумны эти штуки внизу. Если они достаточно сообразительны, они пропустят такого рода послание без всяких искажений.
Модра вздрогнула.
– Какая разница, сообразительны они или нет? Им так трудно противостоять! Эти ощущения… они ведь были у всех нас! И тем не менее, они были настолько индивидуальны…
Сначала капитан решил, что они до сих пор не полностью перескочили барьер, и это влияет на их сознание. Осторожно он расспросил остальных. Наконец он сказал:
– Из того, что вы рассказали, я так понял, что эти чувства не были такими уж индивидуальными. Чем бы ни было это сгенерированное ими поле, оно было спроектировано так, чтобы подавлять комплексы и раскрывать примитивные части сознания, где мы прячем и наши худшие животные рефлексы, и наши мрачнейшие страхи.
– Да, но это было всего лишь касание, – вздохнула Криша, все еще немного дрожа. – Если бы мы полностью попали в это…
– И одновременно разрушилась наша связь, – заметил Джозеф. – Она была просто выключена на какое-то время, как огонек лампы, и мы из союзников превратились в хищников, настроенных друг против друга. Чем бы это ни было, оно чересчур сильно для таких, как мы.
– Это механизмы, – настаивал Ган Ро Чин. – Правда, не такие, к каким мы привыкли, но механизмы. Машины, созданные и запрограммированные подобными нам по разуму.
Криша уставилась на него.
– А ты разве ничего не почувствовал?
– Чувство головокружения, покалывания, не больше. Это работает через телепатические волны, как и сами Кинтара, а в этой области я практически не восприимчив.
– В некотором смысле я тебе завидую, – сказала она ему. – Я думаю, мы все завидуем, хотя бы чуть-чуть.
Он пожал плечами.
– Не стоит. Я мог бы никогда не выбраться из пещеры с кристаллами, не говоря уже о том мире, разве что в цепях. И при встрече с призраком или Кинтара мой разум, возможно, не испытает такого потрясения, зато им не составит никакого труда просто приказать своим приспешникам пристрелить меня, или толпе – посадить меня на кол.
– Я думаю, что ты на самом деле можешь предстать перед Святым Ангелом, не подпав под его влияние, – сказала она.
– Возможно, но
– Мои приборы констатируют, что мы пересекли границу Биржи, – сообщил Джозеф. – Как долго мы будем лететь, прежде чем попытаемся вернуться в подпространство?
– Я бы не стал погружаться, пока это не станет абсолютно необходимым, – ответил капитан. – Мы должны сделать минимальным риск того, что при выходе в подпространство мы окажемся прямо посреди одной из этих штук, а то и больше, чем одной.
Снова зазвучали сигналы тревоги.
– У нас на хвосте крейсер класса «Р»! – доложил Джозеф. – Похоже, они намереваются выпустить на нас истребители, невзирая на то, пересекли мы границу или нет!
– Ныряем! – крикнул капитан. – Нам не по силам принять такой вызов!
– И думать забудь! Мы еще не отошли на достаточную дистанцию! Нам нужен еще по крайней мере час, чтобы иметь хоть какой-то резерв!
– Я думаю, они это понимают, – сухо заметила Модра. – Я ничего не знаю о битвах и военных кораблях, но, на мой взгляд, у нас есть минут пять.
СОВЕРШЕННАЯ НЕРАЗБЕРИХА
Капитан поспешно подошел к командирскому креслу.
– Передайте командование мне и идите назад, вы оба! Пристегнитесь ремнями, примите успокоительное, делайте все, что хотите, только быстрее!
Они сразу поняли его замысел, и, хотя он им и не понравился, Джозеф с Модрой тотчас же переместились назад. Ган Ро Чин скользнул в кресло, пристегнулся, надел командирский шлем, который был так велик для его головы, что доходил почти до носа. Но не это его волновало…
Прозвучали новые серии сигналов, и наконец на экранах показалась дюжина истребителей, выпущенных из крейсера, занимавшего прочную позицию на самой границе Биржи. Однако было ясно, что истребители не собирались считаться с подобными ограничениями – по крайней мере здесь, в этой безжизненной части космоса.
Чин протянул руку и передвинул рычаг, переведя корабль в режим боевой готовности. Хотя он не собирался по-настоящему вступать в бой, тем не менее все боевые системы были активизированы, а фрегат был разделен на отдельные герметически закрытые отсеки. Что бы ни случилось, теперь никто не сможет приблизиться к нему без его разрешения.
– Внимание, – сказал он через интерком. – Я начинаю!
Компьютер корабля не ответил; приборы зарегистрировали серию взрывов, разорвавшихся совсем близко. На какой-то момент он был сбит с толку, пытаясь понять, почему корабль его не слушается; потом до него дошло. Он был слишком возбужден, слишком напряжен.