Девяностые годы
Шрифт:
— Аллювиальное золото, а не алювальное, Пэдди, — заметил Олф.
— Весьма обязан, — осклабился Пэдди. — Вы меня учите уму-разуму, Олф, когда я ляпну чего не след.
Пэдди работал на руднике и получал заработную плату, как любой горняк. Для всех он был просто штейгером. Мало кому на руднике было известно, что Пэдди является главным пайщиком компании. А тот, кто знал об этом, держал язык за зубами, и на то были свои причины. Пэдди издавна занимался перекупкой золота; продолжал перекупать и сейчас, как подозревал Олф.
Каждый забойщик, работавший на богатой залежи,
Мало-помалу Олф начал интересоваться Пэдди Кеваном и ему захотелось помочь парню выйти на дорогу.
— Послушайте, Пэдди, — сказал он ему как-то. — Надо полагать, что у вас будет куча денег со временем, если вы и дальше сумеете вести свои дела, как сейчас.
— Будьте покойны, — сказал Пэдди.
— Ну, а если вы хотите быть на равной ноге с крупными дельцами, для этого мало уметь спекулировать на акциях; нужно поучиться еще кой-чему.
— Успеется, — отвечал Пэдди. — Надо мной не каплет. Впрочем, конечно, вреда не будет, если вы малость понатаскаете меня, Олф.
— Почему бы вам для начала не постричься и не заказать себе приличный костюм? — продолжал Олф.
— К черту! Если я стану ходить чистенький и прилизанный, каждая скотина будет думать, что у меня карманы набиты золотом.
— А разве это не так, Пэдди? — спросил Олф в упор.
— Ну, ну, вы, кажется, забываетесь, мистер Брайрли! — хихикнул Пэдди. — В благородном обществе, как я слышал, не полагается спрашивать о двух вещах: откуда вы берете деньги и кто ваша любовница.
Олф рассмеялся.
— Ну что ж, Пэдди, конечно, это ваше личное дело. Но у вас вся жизнь впереди, и вы можете преуспеть, судя по всему. Так почему бы вам не бросить все эти проделки и не пойти прямым путем?
— Как вы, например? — не без язвительности спросил Пэдди.
Олф криво усмехнулся.
— Да, как я. Мне это не очень-то помогло, признаюсь, но, в конце концов, иметь репутацию честного человека — это тоже кое-чего стоит, даже в таком городе, как наш.
— Не так уж много, — усмехнулся Пэдди. — Едва ли это вам поможет, если придется шляться по трактирам в поисках работы. Нет, прежде чем начать жить по вашему рецепту, надо сначала иметь несколько тысчонок в кармане.
— Возможно, что вы правы. Но я иначе устроен. Для меня есть только два пути: или прямо, или уж… на тот свет.
— Не валяйте дурака, Олф. — Пэдди наклонился вперед; его бледное веснушчатое лицо приобрело напряженное, почти старческое выражение. — Все здесь подрабатывают на золоте…
— Вы хотите сказать — на краже золота и сбыте его незаконным путем?
— Вы знаете, что я хочу сказать. Если даже вы этого не делаете, все равно, все будут думать, что делаете. Так в чем же разница?
— В
— Пусть будет по-вашему. — Пэдди криво улыбнулся. — Ну, а что бы вы стали делать, не прими я вас на работу?
— А что бы вы стали делать, не приведи я в порядок ваш рудник? — вскипел Олф. — Вы сами говорили, что берете меня, потому что я честный человек…
— И знающий свое дело.
— Ну и что же? Вы недовольны? А кто вам наладил дело, кто повысил добычу? А какое безобразие творилось у вас тут с отчетностью, когда я к вам пришел? Ваша отчетность в порядке теперь. Акционеры могут получить, наконец, хоть какое-то представление о состоянии дел на руднике. Вы можете выплатить дивиденды в этом году…
— Да-с, — ухмыльнулся Пэдди. — Мистер де Морфэ даже предлагает от имени своего клиента две тысячи фунтов наличными за наш рудник… и все благодаря вашим стараниям.
Худое, изможденное лицо Олфа помертвело. Пальцы судорожно вцепились в край стола.
— Это значит, что в моих услугах уже не будут нуждаться? — спросил он с горькой иронией.
— Да, уж это как пить дать, — подтвердил Пэдди. — Вы что — забыли, как вздули тогда Фриско в походе? Он вам этого не простил и не простит. Кроме того, у него всегда есть под рукой какой-нибудь горный инженер с дипломом. Впрочем, я бы мог еще некоторое время подержать Золотое Перо, поскольку мы делаем тут неплохие дела, если бы вы не так старались следить за каждой песчинкой золота, выходящей из шахты.
— Что вы хотите этим сказать?
— А вот что. — Пэдди решил взять быка за рога. — Не следует мешать ребятам подрабатывать. Это почти все управляющие рудниками понимают. Все знают о том, что происходит, и смотрят на это сквозь пальцы. Так больше толку. И ребята довольны и не шумят, и золото остается в стране. Поддерживает жизнь города. Куда лучше, чем позволять ему уплывать за море, чтобы английские хлыщи могли там у себя обжираться и опиваться. Ну, ребята, конечно, должны получать за свое золото, что полагается. Это правильно и справедливо, думается мне. Но с нашего рудника рабочие уносят не так уж много. И это из-за вас, и вот тут-то нам с вами и надо поладить. Не думаете же вы, что я сижу под землей и торчу около толчеи потому, что это очень полезно для моего здоровья? Я хочу видеть все, что там делается. Хочу знать точно, сколько золота уплывает и чьих это рук дело. Но не считаю нужным вмешиваться. Я свое получаю, а если вы валяете дурака — тем хуже для вас.
— Понимаю, — голос Олфа звучал ровно и устало, и Пэдди решил, что он побил упрямца своими доводами, заставил его образумиться. — Что же вы предлагаете?
— Очень просто, — хихикнул Пэдди. — Вам не к чему стараться так уж все примечать. Вы за это свое получите, Олф, положитесь на меня. Вам только не нужно учитывать каждую крупинку золота, выходящего из шахты или с амальгамационных листов. Если что-нибудь утечет разок-другой, — невелика беда.
— Обкрадываете, значит, своих же акционеров? Довольно грязное занятие, Пэдди. Рабочих я не осуждаю. Но вы мошенничаете вдвойне: обкрадываете и рабочих и акционеров.