Девять дней исправления

Летучий Дмитрий

 - Я не могу сбежать, - она присела за стол и стала разворачивать принесённый гонцом лист.

 - А можешь хотя бы сказать, что тебя так держит в городе, который уже давно должен был опостылеть?

 - Тоже не могу, - Тара уставилась на бумагу.

 На самом деле, Старагот понятия не имел, как её зовут. Он назвал её хентским именем - Тария - потому что гэльвские имена ему не нравились, а своего собственного она не помнила, или не хотела говорить. Не смотря на то, что он, Старагот, по сути спас ей жизнь. Полгода назад, гуляя по рынку, он увидел её - грязную, худую. Из одежды на ней были лишь тряпки,

едва прикрывающие тело. Она просила милостыню у горожан, пришедших на рынок за покупками. В Плиме было немало нищих, но именно она почему-то очень сильно приглянулась Стараготу. Но он не дал ей милостыню. Вместо этого он увёл её к себе домой, накормил, отмыл и купил ей хорошую одежду. Со временем она оправилась и буквально ожила, в чем Старагот конечно же видел свою заслугу. Ведь он буквально выходил её, сделался для неё отцом. Однако чувства к ней он испытывал отнюдь не отеческие.

 О своём прошлом Тара молчала, всегда начинала плакать, когда Старагот пытался что-то узнать. И этим даже ещё сильнее привлекала его внимание. У неё были большие грустные глаза. Казалось, за свою жизнь она повидала больше горя, чем остальной Плим вместе взятый.

 Старагот присел рядом с ней и взял бумагу.

 - Всего-то?
– удивился он.
– Управлюсь до вечера. К тому же, тот, кто это писал, не сильно беспокоился о кодировке. Вряд ли это что-то важное.

 - Просто удивительно, как ты к этому относишься, - обронила Тара.
– По мне, все эти символы одинаковые. Лишь...

 - В разной последовательности, да. Всё гораздо проще, чем кажется. А ещё я с детства любил разгадывать загадки, - Старагот взглянул на Тару.
– Когда-нибудь я разгадаю твою загадку тоже.

 Она ничего не ответила, сделала вид, будто не услышала, и ему ничего другого не оставалось делать, кроме как положить лист перед собой и начать работать.

* * *

 Дардарон распахнул окно, и свежий воздух ворвался в помещение.

 - Наконец-то!
– с облегчённым вздохом протянул Трилон, сидя на своём кресле и держа в руке бокал с вином.
– Первый день, когда можно со спокойной душой открыть окно. Неужели лето наступило?

 - Да, я тоже его ждал, - сказал Дардарон, и это было правдой. Он втянул носом воздух, а вместе с ним запах рыбы, идущий от самого порта.
– Надеюсь, ты не против окна?

 - Нет, что ты, - бросил Трилон.
– Свежий воздух точно не помешает. Половину юности я просидел в этом кабинете и всю старость. Уже голова начинает кружиться от такой жизни.

 Дардарон вернулся к креслу напротив собеседника.

 - Уверен, что от неё?
– спросил он, глядя на бокал в руках Трилона.

 На самом деле, директор школы магии Куастока пил не так уж много. По крайней мере, не так много, как мог бы пить человек с его судьбой. Насколько было известно, вся семья Трилона сгорела заживо, остальные умерли от голода. Выжил лишь сам Трилон и его сестра. А после той трагедии директор пережил ещё не одного близкого ему человека, будь то друг или даже возлюбленная. А самому ему не повезло дожить до такого возраста, когда его почти можно называть "старым".

 Сам Дардарон был лишь чуть моложе, и знал по себе - длинная жизнь вовсе не кажется таковой. Молодость как будто была вечность назад, но вот затем - всё пронеслось со скоростью стрелы, и вот

уже осталось подождать несколько лет, и можно будет встречать старость. Так что вряд ли долгие годы могли заживить давние раны Трилона - жизнь слишком коротка, чтобы её можно было забыть.

 - Я ещё не пьян, - усмехнулся директор, вытянув Дардарона из раздумий.
– По крайней мере, я не опьянён молодостью.
– Он поставил свой любимый бокал на стол и долил вина. Затем снова бросил задумчивый взгляд в окно.

 - И всё-таки я никак не могу поверить, что лето наступило, - сказал он.
– Скоро снова распустится плющ на стенах, запахнет сирень и перебьёт, наконец, эту вонь с порта. А потом жара, невыносимая до безумия, стражники станут прятаться по тенькам, а молодые полезут в реку!
– он протяжно вздохнул.
– В этом году не самый интересный состав, да друг? Вот было дело с позапрошлым. Помнишь позапрошлых учеников? Сколько же их было? Пятеро? И все девки! Как жара ударит, тут же снимут мантии, а если тренировка в большом зале, то даже фартуки сбрасывали и дрались в одних тоненьких рубашках. Диво смотреть было! Ты же помнишь?

 Дардарон ухмыльнулся в ответ.

 - Я всё помню.

 Директор улыбнулся и долил ещё вина.

 - Ладно, хватит разговоров о былом, - сказал он.
– О чём мы говорили?

 - Ни о чём. Мы вспоминали Тароса.

 И то верно, подумал Трилон, не стал же бы я пить просто так. Бедолага Тарос умер день назад, причём при самых странных обстоятельствах. Его ногу нашли в одной части комнаты, разорванное и обезображенное тело в другой, вторую ногу не нашли вовсе. Всё это становилось вдвойне страннее с учётом того, что за несколько дней до этого в школе точно так же умер другой человек.

 - Как думаешь, это случайность?
– спросил Трилон своего друга. Тот посмотрел на него, как на молодого глупца.

 - Случайность - это если бы Тарос вышел на улицу и ему на голову упал камень. А когда уже второго человека находят разорванным на куски это уже закономерность. Раскрой глаза, друг. Именно в городе, где учат магов, начинают казнить за колдовство, именно в этом городе вспыхивает именно та самая болезнь, в которой на протяжении веков необоснованно винили магов, и именно в это время за четыре дня в школе, защищённой от проникновения посторонних, умирают два человека причём одним и тем же способом. Слишком много случайностей на одно место, не находишь?

 - Хочешь сказать, - подытожил Трилон.
– Кто-то хочет нас изжить? Но кому это выгодно?

 - Хотя бы тому же Локсгеру. Он правит всем Куастоком, кроме того места, где стоит школа. И ещё недавно у нас было какое-то влияние в этом городе. А теперь вся власть принадлежит ему. Ему осталось лишь уничтожить школу, чтобы эта власть не ускользнула от него обратно.

 - Эта школа имеет очень важное значение для короля. Локсгер свинья, но переходить дорогу столице он бы не стал.

 - Откуда тебе знать?
– Усмехнулся Дардарон.
– Может он специально всё это время притворялся послушной куклой, чтобы мы так думали? В любом случае, он небольшими шагами подбирается к тому, чтобы всех нас вздёрнуть на петлях, - волшебник взглянул в раскрытое окно.
– Пока вот только маги вне школы. Ты же слышал, что недавно казнили почти полный ряд висельников?